Читаем Богун онлайн бесплатно

— Я слышал, ты с Москвой хочешь договариваться.

Хмельницкий нахмурился, внезапно затрепетал веками.

— Выговский тебе сказал, да? Спаси, Христе, дай мне силы, а то я велю ему язык вырвать. На кол его посажу, гвоздями прибью!

— Это не Выговский. Казаки говорили, что ты Искру в Москву послал.

— Послал. Обычное дело, политическое, батюшку-царя успокоить.

— А не замышляешь ли ты, часом, лигу с Москвой?

Хмельницкий громко рассмеялся. Его голос прозвучал совсем как хрип. Он давился и задыхался от смеха. Наконец, захрипев, сплюнул. И потянулся к сундуку за новым жбанком с горилкой.

«Еще год, еще два, — подумал Богун. — Не будет Хмеля на Украине. Кто тогда булаву возьмет? Выговский? Молодой Тимофей Хмельницкий? А может, я?»

— Не для того я панов вырезал, Ярему из владений выгнал, чтобы голову в ярмо нового тирана вложить, — сказал гетман. — Не бойся ничего. Искра будет говорить о помощи для нас, о зерне и порохе для войска запорожского, но ни о какой унии.

— Точно?

— Слово мое перед Богом кладу.

— А, так ты меня утешил, сударь гетман. — Лицо Богуна даже не дрогнуло.

— Сегодня мне не нужно помощи Москвы искать, — прохрипел Хмельницкий. — Вот, ляхи у нас как в мешке. Глуп Калиновский, сам мне в ловушку залез. Мы сами нашими казацкими саблями панов изрубим. Для этого мне помощь бояр не нужна! Не ступит их нога на всю Украину.

— А что, если мы лагерь окружим, а в это время на помощь гетману придут Ланцкоронский и Войниллович с Заднепровья? Худо будет!

— Ты об этом не беспокойся. Лагерь ляхов в пол-молитвы возьмем.

— Да хоть в четверть! Только разбуди меня на штурм, чтобы я викторию не проспал.

— Так ты посмотри сюда!

Хмельницкий извлек из сундука инкрустированную золотом черную сакву для писем. На ней слишком уж хорошо была видна «Пилява» Потоцких. Видно, это была добыча, захваченная в таборах великого гетмана коронного под Корсунем. Хмельницкий вытащил изнутри сложенную вчетверо бумагу, положил на стол и кивнул Богуну. Полковник развернул ее, взглянул и… замер.

— Как это? — выдохнул он. — Откуда?!

— У тебя, пан полковник, свои богуновские штучки, — сказал гетман, пряча документ обратно. — А у меня — свои военные хитрости. Вот и все у нас как на ладони. Правду я говорил, что ляхов наголову разобьем и спокойно в Молдавию пойдем?

— Правду, — неохотно согласился Богун.

— На рассвете нас ждет переправа. Возьмешь свой полк, двести возов и чамбул орды, а потом пойдешь под Ладыжин. Переправишься через Буг ниже Соба и выкопаешь редуты на другом берегу. Стянешь на себя ляхов, чтобы думали, будто это главные полки идут. В это время я с остальным войском перейду реку под Четвертиновкой, а орду пошлю бродом у Сороцкой могилы. Таким вот манером мы возьмем ляшские войска, словно в мешок.

— А что потом?

— Мертвая собака не кусается!

Хмельницкий схватил свежий жбан с горилкой и принялся пить. Богун ему не мешал. Гетман давился, фыркал паланкой, обливая себе грудь жупана. И пил как дракон, что не может утолить жажду.

А потом вытаращил глаза и рухнул на стол. Богун снова подсунул ему паланку, но старый гетман захрипел. Наконец, после целого дня пьянства его сморил сон.

Тихо Богун открыл ларец, вытащил из него помятый пергамент. А затем сунул его за пояс и вышел из шатра. Быстрым шагом он направился в канцелярию Выговского.

***

— Пан гетман!

Калиновский сощурил близорукие глаза и уверенной рукой усмирил норовистого скакуна, который шарахнулся, когда к нему подлетел Чаплинский. Поручик махнул булавой на север, в сторону тракта, ведущего на Умань.

— Казаки идут!

— Велика ли их сила?

— Тысячи четыре будет! Идет целый полк и ватага черни — ее еще столько же наберется. При конных семенах есть и орда. Верно, передовой отряд.

— Далеко они?

— В полумиле отсюда. Идут на брод, прямо, как из пращи пущенные, на Четвертиновку.

— Ожидают ли нас?

— Где там! Словно на свадьбу идут!

— Хоругвям по коням!

Приказ был исполнен быстро и без лишнего шума. Солдаты Собеского и рейтары Дантеза вскочили на ноги, а ротмистры и полковники начали собирать своих людей.

— Панове, — обратился Калиновский к полковникам. — Вот мы и дождались резунов! Задержим их перед бродом, а я стяну остальное войско с дорог и трактов!

— Это может быть казацкая уловка, — возразил Одрживольский, — чтобы мы поверили, будто орда и запорожцы хотят форсировать реку под Четвертиновкой, а не под Ладыжином.

— Не ослышался ли я, не ворон ли прокаркал?! — взорвался Калиновский. — Ваша милость хотите меня воевать учить?! Слава Господу, булава и командование еще при мне! Я приказы отдаю.

— Я лишь советую.

— Песье дерьмо твои советы. У Хмельницкого слишком мало войска, чтобы решиться на разделение сил. Пан Собеский…

— Слушаю, пан гетман.

— Возьмешь свой полк и ударишь по казакам. Ты должен остановить их в поле перед бродом. В это время я стяну остальную конницу из лагеря.

— Так точно!

— Выступай немедля. И бей без пощады. Когда резуны понюхают пороху и отведают наших сабель, не так охотно будут реку форсировать!

Собеский вскачь помчался к своим отрядам. Он подскакал к поручикам и ротмистрам, собравшимся вокруг огромного дуба.