Читаем Богун онлайн бесплатно
Собеский вырвал из его нутра что-то маленькое, сочащееся кровью. Он положил это на стол, и тогда крохотный предмет покатился, оставляя красный след. Это была мушкетная пуля…
Богун замер. Румянец вернулся на его щеки. Он с воплем схватился за разорванный бок, с изумлением посмотрел на Собеского.
— Ва… ваше королевское величество… Я… Сударь полковник. Я не знаю…
— Спи, гетман, — прошептал Собеский. — Заберите его и перевяжите.
Казаки кричали, ликовали. Весть о согласии на казацкие условия уже разнеслась среди молодцев, и потому вокруг церкви стреляли из пистолетов, кричали «у-га!», плясали, разбивали бочки с медом и паланкой.
— Как ты это сделал, пан-брат?! — спросил Одрживольский.
— Я… — прошептал Собеский, — …не знаю.
— Хорошо ты сделал, — буркнул Пшиемский. — Казаки будут к нам благосклоннее.
— А каким же гербом вы печатаетесь, пан Марек?
— Разве ваша милость не знаете? О Янине!
— Янина? На красном поле рыцарский щит? — задумчиво произнес старый полковник. — Так я о вашей милости уже слышал.
— Где слышали? Что?
— Стыдно сказать…
— Не говорите пустяков, пан-брат!
— Говорили, что вы станете королем Речи Посполитой, — рассмеялся Одрживольский.
— Кто говорил?
— Казаки. И бабы на ярмарке.
Богун потерял сознание. Он, быть может, и сошел бы с этого света от потери крови, но, к счастью, Пшиемский позвал казаков и велел им перевязать атамана. Затем они пали друг другу в объятия с Бараном, Гроицким и остальными полковниками.
— Теперь нужно соглашение составить и подписать, — выдохнул Пшиемский, едва освободившись из запорожских объятий.
— Нет у нас Выговского, а немногие молодцы писать умеют, — сказал Гроицкий. — Вы составьте соглашение и пришлите его подписанным через два дня. Это будет двадцать первого мая.
— То есть… первого июня по нашему календарю. А что сделает Хмельницкий, когда об этом узнает?
— Ничего не скажет.
— Почему же?
— Потому что его уже не будет! А когда Богдана не станет, мы придем в ваш лагерь присягать соглашению. Со всеми полками.
— Так и мы с радостью вас подождем. Стало быть, через два дня я пришлю пана Чаплинского с бумагами.
— Так точно, пан генерал.
***
— Слышали, сукины дети! — буркнул Сирко, не выпуская изо рта чубук трофейной люльки. — Угода заключена!
Казаки Богуна вскочили на ноги.
— Стало быть, мы теперь шляхта, паны-братья! — крикнул Крыса.
— Так я теперь ясновельможный пан!
— А я — ясноосвещенный!
— Дурак ты! Ты всю жизнь хлопом будешь!
— Целуй руки! — Крыса протянул Сирко обе руки, украшенные четырьмя шляхетскими сигнетами: Косцешей, Равичем, Наленчем и Правдичем. — Целуй руки пана!
— Филып! Давай гетманскую чару! Есть повод за горилку сесть!
— Перстни коронные, шляхетские! — крикнул Крыса, отрывая от своего пояса горсть шляхетских сигнетов. — За шостак, за орт, за тынф отдам! Эй, покупайте, паны шляхта запорожская, ибо кто сигнета на пальце не носит, тот хам, плебей, рыцарской чести недостойный! И такому только чеканом в зубы!
Казаки бросились к Крысе. Тут же принялись вырывать друг у друга перстни, разглядывать, передавать из рук в руки.
— Этот! — крикнул Сирко. — Этот мой будет! Тут три копья[51], значит, рыцарский род! Сколько хочешь?!
— Да что тут долго говорить! Тынф давай!
— Что? За что тынф? Как это?! Почему так дорого?
— Потому что ты хлоп, а это герб знатный. Слишком хорош для твоих хамских рук!
— Глядите, что за звери на перстнях, — воскликнул молодой казачок. — Драконы, лебеди, черти какие-то. А здесь, что я вижу, грабли?!
— Какие еще грабли? Значит, это хлопский перстень, не шляхетский! Эй, Сирко, хам, этот для тебя в самый раз будет, чубатый!
— А ты что берешь?
— Этот, с лилией!
— Хе, сразу видно, что сигнет потаскухи[52]! Лилия! Хорошенькое дело!
— Хы-хы, глядите, голова сарацина!
— А тут дырка курвы[53]…
— Какая дырка, покажи!
— Это не дырка! — вынес вердикт Крыса. — Это женский платок. Значит, Наленч.
— Э-э-э, стало быть, этот герб для баб хорош!
— А это что за герб, Крыса? Как зовется?
— Ну как это как? Три хера[54].
— Ха! Так ты мне брат! Удачный герб. Сразу по нему будет видно, что я пан шляхтич хоть куда! И хлопец хоть куда, как ни посмотри! Вот как звучать будет: Матвей Голонец герба Трех Херов!
— Какие херы, дурак?! Это сосновые ветви! А герб зовется Годземба.
— А мне тот давай, со стрелой серебряной!
— За тот заплатишь два шостака!
— Как это?! Почему?
— Потому что это герб знатный, савроматский и вандальский.
— Откуда знаешь?
— Потому что знаки на нем, как на курганах над Днепром, болван. Значит, савроматы польские их оставили!
— Глядите, братья. Панна на медведе[55]! Давай, Крыса!
В половину «Отче наш» все перстни исчезли с пояса Крысы. Молодцы щедро ими запаслись. Некоторые, что побогаче, взяли по два, по три. И тут же перессорились, обменивались, дрались и вырывали друг у друга гербы познатнее.
— Панове! — скомандовал Сирко. — А теперь за паланку! Выпьем за нашу нобилитацию - вступление в благородное сословие!
— А я с тобой не пью! — крикнул Крыса.
— Это почему же?
