Читаем Богун онлайн бесплатно
— Что она могла сказать, если тут же упала в обморок. Слово опекуна — свято. Достаточно ему махнуть рукой, и ей тут же остригут волосы и поволокут к клариссинкам. И что я тогда сделаю? Монастырь штурмовать? Петардой ворота взрывать? За это — инфамия и анафема. А если и этого мало, после смерти тебя ждет ад.
— Моя шпага к твоим услугам, сударь Реньяр. Услуга за услугу.
Листья кустов зашелестели. Из-за них выглянул осповатый рейтар в коротком, рваном колете, с плащом, залихватски наброшенным на левое плечо, и в шляпе с подвернутыми по-мушкетерски полями.
— Едет! — шикнул Кноте, доверенный пособник и компаньон Реньяра де Куисси. — Эскорта нет, только двое форейторов[21] на козлах. Пол-молитвы страха, и девка твоя, пан Реньяр.
— По коням, господа!
Они быстро вскочили с земли, запрыгнули на седла. Вынырнули из леса на большую дорогу. Смеркалось. За спиной у них было красное зарево заката, а впереди — темнеющий бор; пустой тракт, бегущий к недалекому броду через Сан. За их спинами огромная старая мельница простирала к небу обрубки щербатых, рассыпающихся крыльев.
Экипаж они увидели сразу. Это была большая гданьская карета[22], украшенная бахромой и серебряными гвоздями, с окнами, занавешенными шторками. Шесть серых в яблоках цугом[23], запряженных в сбрую, увенчанную султанами и кистями, шли ровной рысью, потряхивая головами, с которых свисали красноватые плюмажи. Такой подобранный по масти и стати цуг[24] должен был стоить целое состояние.
— Вперед! — гаркнул Реньяр.
Как один, они ринулись к карете; не успела она поравняться с мельницей, как они уже подскакали к дверям с обнаженными палашами и рапирами.
— Halt! — крикнул Кноте.
— Стой! — вторили ему Реньяр и Дантез.
Форейторы не дали себя застать врасплох. Первый слева хлестнул кнутом; ремень со свистом опустился на голову и спину Реньяра. Француз вскрикнул и чуть не свалился с седла. Второй щелкнул бичом над лошадьми. Огромные серые кони вскинули головы и пошли вскачь. Карета набрала скорость, понеслась по дороге как вихрь, с грохотом копыт, со звоном украшений, со все ускоряющимся стуком колес.
Кноте схватил пистоль. Вскинул, выстрелил во второго кучера…
Промахнулся!
Дантез вонзил шпоры в бока коня. Он пригнулся в седле и с занесенным палашом настиг форейтора. Услышав приближающийся сбоку грохот конских копыт, слуга обернулся, щелкнул бичом во второй раз, но француз прикрылся клинком. Кнут ударил его в лоб, хлестнул по спине. Дантез дернулся назад; он чуть не упал с седла скачущего коня, удержался за переднюю луку, уперся в стремена и вырвал бич из руки форейтора.
Слуга вскрикнул, съежился в седле. Дантез понукнул коня, ткнул его шпорами. Он поравнялся с выносной лошадью, пристяжным серым, а затем полоснул форейтора плашмя по спине. Тот взвизгнул, свалился набок, упал между постромками и исчез под копытами мчащихся, храпящих от ужаса коней.
Дантез больше не колебался ни мгновения. Кони неслись как безумные, мчались словно ветер, таща за собой грохочущую, подпрыгивающую на камнях карету. Одним быстрым движением он выкинул ноги из стремян, вскочил на серого, схватился за развевающуюся гриву, подтянулся и уселся в седло. Второй кучер вскрикнул, замахнулся кнутом, но в тот же миг скачущий рядом Кноте огрел его по голове костяной рукоятью пистолета, схватил за шиворот и пригнул к седлу. Дантез перехватил вожжи передней лошади, потянул их на себя, откинулся назад, сдерживая обезумевшего коня.
Ему это удалось, хоть и не без труда. Серый дико заржал, вскинул голову, сбавил ход, а вместе с ним и остальные кони в шестерике. Карета закачалась, покатилась медленнее, а затем остановилась в облаке пыли.
Дантез первым бросился к дверям. Кузов кареты был большим, обитым серебряными гвоздями и бархатом. На дверце висела маска, искривлявшая губы в ироничной улыбке. Не герб, не знак владельца, а посеребренный лик, напоминающий маски актеров; такие же, за какими прекрасные дамы скрывали свои лица на балах-маскарадах. Француз дернул за ручку, но Реньяр оттолкнул его и сам вскочил внутрь. Дантез последовал за ним, а Кноте со своими кнехтами открыл дверцу с другой стороны.
В карете сидела дама. Она была молода, одета в бархатное платье по французской моде, которую ввела в Речи Посполитой Мария Людовика — с кружевным декольте, обнажавшим грудь и спину до лопаток, украшенное ангажантами и кружевами на рукавах. Черные волосы она не укладывала высоко и не завивала в локоны, а носила распущенными, с воткнутой в них розой, на редкий в Речи Посполитой испанский манер. Черты лица Дантез не разглядел — дама прижимала к нему золотую маску, усыпанную самоцветами. Ее огромные, серые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, с тревогой смотрели на Реньяра и его оборванную компанию.
— Вот и я, Евгения, — сказал Реньяр тихим, зловещим голосом. — Я ведь обещал, что мы еще встретимся. А я всегда держу слово.
