Читаем Богун онлайн бесплатно

Палач ждал, держа в руке петлю, свежесмазанную дегтем. Помощники подтолкнули Дантеза к лестнице, приставленной к виселице. Еще мгновение, и он взошел бы на нее, взобрался бы наверх; тогда палач накинул бы ему петлю на шею, а цекляж выбил бы опору из-под ног.

Бертран уже не рассчитывал даже на чудо. Не верил, что что-то случится; не ждал, что ударит гром с ясного неба или город содрогнется до основания. Он ждал смерти.

И все же чудо произошло.

— Остановить казнь! — выкрикнул чей-то голос.

Дантез моргнул. Он обернулся и увидел, как на эшафот вбежал невысокий, полный шляхтич в бархатном жупане, в колпаке с цаплиным пером. Бертран узнал его сразу. Это был Мартин из Недзельска Мадалинский, юридический староста пшемысльский.

Шляхтич, который приговорил его к смерти за вооруженное нападение и попытку насилия…

— Стойте! — громко кричал староста. — Стойте! Прекратить!

Толпа зашумела, загудела. Из рядов простонародья посыпались свист и смех. Может, полетели бы и камни, но каре рейтаров вокруг эшафота остужало гнев черни, разочарованной тем, что ее может миновать такое возвышенное зрелище, как повешение заморских содомитов, франков, немцев и англичан.

Староста подал какую-то бумагу старому, седому приставу.

— Сегодня королевские именины! — крикнул он толпе. — Наш пан, Ян Казимир Ваза, король Польши, великий князь русский, прусский, мазовецкий и инфлянтский, в великой и безмерной своей милости дарует жизнь одному из осужденных. Смертную казнь он заменяет ему на вечную инфамию и изгнание из пределов Короны и Литвы!

Шум пронесся среди челяди, рейтаров, среди городского патрициата, сидевшего у открытых окон ратуши и в аркадах здания. Он стих, когда надзирающий за казнью вахмистр дал знак снова ударить в барабаны.

Дантеза и двух рейтаров, приговоренных к смерти, отвели на середину эшафота. Там их ждали староста, священник, вахмистр и шестеро одетых в черное рейтаров. Снова ударили барабаны, их рокот заглушил гул толпы.

Дантез взглянул на остальных осужденных. Всего их было трое, а помилование должны были даровать лишь одному. А это означало, что им придется положиться на слепой жребий…

Перед ними быстро поставили барабан. Один из гайдуков старосты бросил на кожу три черные игральные кости.

— Правила просты, — заговорил староста. — Один из вас сегодня выиграет свою жизнь. Одному улыбнется счастье и фортуна. Двое других отдадут свои глотки. Тот, кто выбросит больше всего очков, уйдет на волю. Бросайте во имя Божье, и да сопутствует вам удача!

Дантез задрожал. Спасение, которое пришло, оказалось вовсе не зарею надежды. Скорее, жестокой шуткой судьбы. Француз еще не взял кости в руку, а уже знал, что его результат будет самым низким, что ему, как обычно, не повезет.

Сначала никто не шелохнулся. Барабаны глухо загрохотали. Затем наступила тишина, молчание, в котором Дантез слышал лишь гул приближающейся грозы и тихое похрапывание рейтарских фризов.

— Ну же, — произнес вахмистр. — Кто бросает первым?!

Осужденные переглянулись. Наконец один из рейтаров подошел к барабану, взял в руку кости и закрыл глаза. Он долго тряс их в дрожащей руке; наконец, бросил.

Кости застучали по натянутой коже барабана.

Шесть, пять, два…

Рейтар открыл глаза. Он отер пот со лба, легкий румянец выступил на его бледном лице. Результат был превосходный. Ставка была высока. Слишком высока!

Дантез не спешил бросать. Он дрожал всем телом, а холодный пот заливал ему глаза. Он уступил место второму осужденному. Рейтар подошел к барабану, взял в руку кости, а затем зарыдал.

— Не-е-ет… — простонал он. — Смилуйтесь, люди добрые! Не заставляйте меня!

Челядинцы схватили его под руки.

— Бросай, черт побери! — крикнул староста. — Да смилуется над тобой Бог.

Рейтар вырывался, уронил кости. Ему силой снова вложили их в руку. Они почти сразу же выпали из дрожащей ладони.

Шесть, пять, два…

Староста, гайдуки и рейтары с воплем отпрянули. Судебный пристав громко огласил результат, и тогда в толпе раздались крики удивления.

Теперь настала очередь Дантеза. Староста выжидающе посмотрел на него. Молчание затягивалось…

Бертран упал на колени перед барабаном. Его поддержали, чтобы он мог взять кости. Француз хотел подержать их дольше в руке, но его охватил приступ страха, ладонь безвольно опала, и кости вылетели на гладкую кожу барабана. Дантез видел, как они падали, как медленно вращались…

Каждое очко имело лик черепа… Каждое было его жизнью! В каждом таилась жестокая, белая смерть!

Шесть, пять…

Последняя кость, брошенная неловко, отскочила от барабана, перелетела через край…

Упала на доски эшафота, покатилась со стуком…

И провалилась в дыру от сучка! Исчезла!

Стон разочарования вырвался из груди гайдуков, палача и его помощников. Староста испепелил Дантеза взглядом.

— Вы проиграли, ваша милость! Ну же, уводите его!

Челядинцы потащили Дантеза к виселице. И именно в этот момент кто-то преградил им путь. Это был молодой, темноволосый шляхтич. Марек Собеский.

— Стойте! — сказал он властным голосом. — Прекратить!

— В чем дело, ваша милость? — спросил староста. — Он проиграл неминуемо.