Читаем Богун онлайн бесплатно

— Неизвестно, сколько выпало на последней кости. Найдите ее и проверьте!

— Пусть бросает еще раз! — буркнул вахмистр.

— Зачем?! — рявкнул староста. — Нет времени! Все равно висеть будет!

— Вето! — яростно бросил Собеский. — Не позволяю! Неужто вы, пан Мадалинский, лишились уже и добродетели, и остатков совести? Не дадите узнику под виселицей хотя бы тени шанса изменить свою судьбу? Поистине по-христиански.

Староста потянулся к сабле, но сдержался.

— Ищите кость!

Челядинцы бросились к основанию помоста. Они залезли под эшафот, разбежались в поисках крохотного предмета. Дантез был близок к обмороку.

— Нет кости! — крикнул снизу один из слуг старосты.

— Нет!

— Вот она! Пусть бросает еще раз!

У входа на эшафот стоял одинокий шляхтич в черной делии, отороченной пепельным мехом, с армянской саблей у бока. На вытянутой руке в черной перчатке он держал маленькую черную игральную кость.

Староста кивнул в знак согласия. Незнакомец подал кость французу. Бертран пошатнулся и чуть не упал.

Одна кость. Шесть очков.

Шесть черепов Костлявой.

Врата к жизни и свободе.

Дантез взял кость дрожащей рукой. Она была ледяной.

Он оперся о край барабана.

И бросил.

Он не смотрел на результат. Закрыл глаза и ждал, когда челядинцы потащат его к виселице.

Он услышал грохот, сдавленный стон, а затем стук барабанов. Толпа захлебнулась криками. Ничего не происходило. Никто его не трогал. Никто не тащил на смерть.

Дантез открыл опухшие веки. Первый из рейтаров метался в петле, когда из-под его ног выбили лестницу. Палач схватил его за ноги, придержал и потянул вниз. Умирающий захрипел, задрожал и затих.

Второго рейтара подвели к следующей виселице. Священник перекрестил его, благословил, палачи втащили его на лестницу, накинули петлю.

В ушах Дантеза, словно раскат грома, прозвучал грохот падающей на доски лестницы и скрип веревки под тяжестью осужденного.

Он посмотрел на барабан.

Шесть, пять, пять.

Он уцелел. Выжил по странному стечению обстоятельств, спасенный именно тогда, когда отрекся от собственной чести и гордости. Он глазами поискал Собеского, виновника своего освобождения, но нигде его не увидел.

Дантез пошатнулся, но его поддержали гайдуки старосты. Кто-то влил ему в горло несколько глотков горилки.

— Кавалер Бертран де Дантез, — тихо сказал юридический староста. — Милость Его Королевского Величества освободила вас от петли. Настоящим я объявляю вас свободным. Вы можете уйти, но предупреждаю, что тяготеющий над вами приговор заменен на инфамию. Вы вне закона, каждый может убить вас безнаказанно. Даю вам две недели на то, чтобы покинуть пределы Речи Посполитой, а затем велю объявить о вас по всей Руси Червоной. До Семиградья два дня пути; полагаю, вы, пан кавалер, воспользуетесь этим трактом.

— Сделаю, как велите, пан староста, — буркнул Дантез. Он глотнул еще горилки, а затем, поддерживаемый гайдуками, двинулся к лестнице, ведущей вниз, не удостоив ни единым взглядом качающихся на виселицах рейтаров.

— Пан Дантез, позвольте словечко.

Он поднял голову. Перед ним стоял его спаситель. Таинственный шляхтич, который подсунул ему ту последнюю, счастливую кость.

— Слушаю.

— Если хотите, поезжайте со мной, кавалер. У меня дело, не терпящее отлагательств.

Дантез кивнул. А затем поклонился до самой земли.

— Ведите. Я обязан вам жизнью.

Он еще раз оглянулся на эшафот, на толпу мещан и хлопов. На шляхту и челядь. Но нигде не заметил Собеского.

***

Если бы кто-нибудь позже спросил Дантеза, как они добрались до великолепного замка в Красичине, Бертран не смог бы дать никакого ответа. Из путешествия он не запомнил почти ничего. Сразу за Львовскими воротами они свернули на юг, а затем старые лесные дороги вели их через леса, горы и долины, прямо на юг. Наконец, когда уже почти стемнело, а над горами взошел круглый белый месяц, перед ними в долине Сана показался замок, словно из сна — с тонкими белыми башенками, с часовой башней, мостом и зубчатыми стенами. Свет луны и звезд отражался в прудах и разливах вокруг стен. Зрелище было так прекрасно, что Дантез, как зачарованный, смотрел на дворец и темное небо над горами. Он очнулся лишь тогда, когда копыта коней застучали по деревянным балкам моста, ведущего к замку.

Жизнь для Дантеза имела вкус старого, выдержанного десятилетиями венгерского вина.

Они въехали во двор и соскочили с коней. Незнакомец провел Бертрана по лестнице в ярко освещенные покои замка. Оказавшись в просторной антикамере, Дантез понял, что в замке проходит бал-маскарад. Француз услышал доносившуюся из главных залов музыку, разглядел сквозь щель в неплотно прикрытой двери фигуры, движущиеся в танцевальном хороводе, словно призраки или упыри. Он узнал дам, кавалеров и польских шляхтичей, наряженных в причудливые одеяния, с лицами, скрытыми под масками.