Читаем Богун онлайн бесплатно
— Говори смело, — бросил Баран, — шею мы тебе не перережем! По крайней мере, пока!
— Мы, панове, меж молотом и наковальней. С одной стороны — Хмель, который на наши шеи посягает. С другой — коронные войска, что готовятся к бою. Первое, что мы должны сделать, — это заключить с ляхами перемирие, чтобы Хмелю планы спутать, головы сохранить и показать, что теперь мы — сила.
— Мы должны королю кланяться? — фыркнул Богун. — Шеи гнуть перед панятами? Мы ведь подписали соглашение, которое сейм не утвердил.
— По новостям, что привезли мне из Варшавы, сейм не утвердил налоги на оборону. Подканцлер Радзиевский предал короля и бежал из Польши. Беспорядком Речь Посполитая стоит.
— Когда ж она им не стояла?! А однако же Берестечко нам устроила!
— Король не правит, потому что ему панята не дают, — сказал Выговский. — Панята не властвуют, потому что единства среди них нет. Сейм не правит, потому что его сорвали! Неоплаченное войско бунтует, но гетман Калиновский хочет преградить Хмельницкому путь в Молдавию. Речь Посполитая сегодня — орел без крыльев. Нет войска, потому что сейм жалованья не утвердил. Она должна принять наши условия, ибо если Хмельницкий замыслы свои исполнит, ее ждет бой с Москвой…
— На погибель ляхам! — рявкнул Баран. — А пусть их московиты и придушат.
— А пусть придушат… — согласился Выговский. — Однако что станется, если Москва Речь Посполитую побьет? Разве сохранят московиты нам верность, когда станут господами Литвы и Великой, и Малой Польши? Уцелеет ли тогда Запорожье и Украина со своими вольностями? Может статься, что если погибнет Речь Посполитая, погибнем и мы, потому что Москва сделает с нами что захочет?! Эту правду ляхи должны хорошо понимать!
— Может, и так, — буркнул Гроицкий. — Но с Короной трудно будет мир заключить, потому что гетман Калиновский рад бы, словно волк, нашей молодецкой крови похлебать.
— В Варшаве ничего не знают о намерениях Хмеля. Имея его письма к царю, мы можем выторговать у Речи Посполитой такие привилегии, каких не даст вам ни государь, ни татарский хан, ни даже сам черт! Заключим перемирие с ляхами, спутаем планы Хмеля, а потом заставим его отречься от унии с Москвой!
— Брешешь, — буркнул Богун. — С кем это в Речи Посполитой мы будем разговаривать? Есть ли хоть один лях, который примет наших послов?! К кому нам людей слать? К гетману? Так может, нам лучше колья себе найти да самим на них и сесть. Сэкономим старому дьяволу Калиновскому забаву.
— Когда у гетмана войско взбунтуется, он будет вынужден выслушать наших послов! А мы, имея мир со стороны Речи Посполитой, спросим Богдана-Зиновия, что значат письма к царю и почему он посягает на наши шеи.
— Ты знаешь, что отправка послов без согласия Хмеля — это бунт?!
— Так может, нам самим себе головы отрубить и послать гетману в кадках с вином, как голову Жолкевского в Стамбул! Вот уж обрадуется Хмельницкий такому поступку. Три дня будет пьян от горилки!
— Правда!
— Любопытно мне, — рассмеялся Богун, — кто пойдет к ляхам послом?! Кто добровольцем вызовется, чтобы письмо польскому гетману отнести и вернуться с головой на плечах?! Есть ли такой молодец, у которого кровь, а не подпивок в жилах течет?
— Это значит, ты согласен, пан-брат? — спросил Выговский.
Все взгляды устремились на Богуна. Полковник молчал. Снова ожила боль в израненном боку и левой руке. Богун опустил голову. Он устал. Он был разбит. Годами он бил шляхту, жег усадьбы, мстил, воевал и… чувствовал, что вот, сил больше нет.
— Если найдется молодец отважный, что письмо возьмет, так пусть едет!
— Панове, кто добровольцем?
Полковники и молодцы хитро опустили головы. Отправить посольство к Калиновскому, заклятому врагу казачества, было безумием.
— В заднице ваша удаль, молодцы! — рассмеялся Богун. — Вы, бляди, побирушки нищие! Вы, криворожие, культяпки кривые, конские херы! Чтоб вам гаремы у татар стеречь! Чтоб вас османы для турецкой любви использовали! Чтоб вам псы яйца лизали! Кто вызывается?
— Я пойду!
Богун замер. Этот молодой, звонкий голос принадлежал его бандуристу.
— Я пойду. — Тарас поклонился собравшимся. — Если охоты у вас, панове-молодцы, нет, так я письмо возьму и ляхам поклонюсь.
— Пойдешь, только на аркане в темницу! — рявкнул Богун. — Панове, не слушайте его! Это мой бандурист. Мой слуга! Я не позволю, чтобы он ехал!
— Панове! — воскликнул генеральный писарь. — У нас есть доброволец, который поедет в лагерь коронных войск отвезти предложение о перемирии!
— Не согласен! — взревел Богун. — Ве… — он поперхнулся и замолчал.
— Виват, посол! Виват, Тарас! — крикнуло несколько пьяных казаков.
Богун пробормотал под нос проклятие.
— Я тебе письмо сейчас же подготовлю, — сказал Выговский. — Ты должен гетману лист доставить и сказать, что тебя посылает казацкая старшина, которая хочет заключить соглашение. А если солдаты конфедерацию создадут, так к маршалку конфедератов поезжай!
— Позвольте с батькой попрощаться, — поклонился Тарас.
— Иди.
