Читаем Ловкач онлайн бесплатно
— Всё, Ловкач!.. — договорила она, почти и не шевеля губами. — Наконец-то!..
— Ванда, что с вами? — даже сейчас Александра не забыла вежливое и светски-холодное «вы».
Узел ещё раз содрогнулся. Пузырь силы под нами налился так, что уже земля качнулась под ногами. Сигилы на камнях трещали, грозя вот-вот обратиться в песок. Серые нити Завязи оплели половину круга.
— Воистину всё, — повторила Ванда негромко, с неожиданным спокойствием. — Началось.
А у меня в ушах раздавалось:
…«Благодарим тебя, брат. Мы видим, что конструкты твои — не те, что мы ожидали, но это поправимо».
Их голоса гремели везде, и вот они стихли. Потому что сами они шагнули.
Но не в сам мир, а в созданный мною управляющий контур — для моих созданий.
Рассекатель Света дрогнул, словно наткнулся на незримую преграду из чьей-то поистине стальной воли. Линии его, ещё за миг до этого острые и чёткие, потускнели, по ним поползла чужая рябь, чужой ритм. Крадущаяся, уже нырнувшая под землю, зашевелилась, словно пёс, учуявший чужой запах, и замерла, будто в растерянности. Рубаку повело из стороны в сторону, точно пьяненького гуляку.
Только Восьмиглаз держался — хотя и он зажмурился всеми своими астральными очами, пытаясь отсечь лишнее, не пропустить в себя чужую волю.
«Назад! — громко, властно приказал я конструктам. — Всем назад!»
Они не послушались.
Они пока ещё оставались моими — но уже отозвались на чей-то чужой зов.
«Так лучше, брат. Они созданы, чтобы вести нас, а не прикрывать тебя. Ты всего лишь проводник. Облачись в броню, брат. Встань во главе».
Я чувствовал, как что-то тяжёлое, вязкое пытается охватить меня — не шкура, не доспех, скорее, вторая кожа. Не видно, но ощущается, словно каждая кость, каждый нерв обволакивается незримой силой, делая меня частью строя. Чужая сила, чужой строй.
— Ловкач! — вскрикнула Александра и схватила меня за плечо. — Не смей! Что ты делаешь⁈
Светлая княжна Голицына схватила меня за руку, вцепилась в меня — внутри что дёрнулось, что-то вздохнуло: «Не поможет», а что-то рванулось к ней, и незримое удушающее покрывало, что, облекая, меняло саму суть мою, вдруг соскользнуло. Не удержалось, распалось, рухнуло. Я готов был поклясться, что видел, как вокруг меня на земле корчатся, истаивая, серые лохмотья, что казались живыми.
Однако, пока я сбрасывал с себя чужой и чуждый доспех — похоже, тот самый «живой конструкт», что описан был в похищенной книге — Ванда резко шагнула вперёд, оказавшись подле самой разницы разворачивавшегося серого покрова из великого множества призрачных нитей. Плечи её плясали, пальцы, растопырившись, выгибались под невозможными углами; глаза последний раз вспыхнули белым и сразу же обернулись чёрными провалами, без зрачка и радужки.
— Куда! — рявкнул я. — Ванда, к Узлу нельзя!
— Можно, — усмехнулась она губами, которые, казалось, принадлежали уже не ей. — Нужно. Это хорошая цена. Один порченый мир за десятки, нет, сотни здоровых. Один загон — за освобождение иных вольных лугов. Вы, здешние, всё равно бы не выжили. Вы — худшее из того, что тут выросло.
Баба Вера охнула и шустро перекрестилась по-своему, двумя пальцами.
— Ты кому же служишь, девка? — хрипло спросила она. — Кому цену считаешь?
— Тем, кто знает счёт мирам, — Ванда дернулась, пальцы её под ногтями вспыхнули тёмно-янтарным светом. — Я дралась с вами… с вашим Лигуором. «Детский хор» объяснил — те в нём идут, что по-прежнему хотят сражаться. Нельзя дать Плесени сожрать всё подряд. Нельзя кормить её силой. Нельзя, чтобы вы, здешние, тут жили — а кто-то, как мои сородичи, сгорели бы да распались, сожранные гнилью. Надо выбирать — что спасти, а что списать. Вашему миру не повезло, и мне не жаль.
— «Детский хор»… — повторил я. — Значит, вот как они решили бороться?.. Просто стереть нас с лица Вселенной?.. А они сами? Они же здесь родились, они же местные!.. Или их тоже обманули? Пообещали, не знаю, что они все уцелеют, что уйдут куда-то в иные области? Так, Ванда? Скажи.
…Но сам я уже знал — что-то здесь именно не так. И очень сильно не так — с этим их «Детским хором», где, по словам той же Ванды, верхушка отнюдь не желала «бороться с Плесенью».
Мигель и остальные всё ждали, бездействовали. А сам Мигель ещё и подбадривал. Но вот Завязь пошла в рост, я понял, чем является этот мир для Лигуора — и теперь должен, обязан был это остановить.
— «Детский хор», они всё знают, — бросила меж тем Ванда, обернувшись ко мне. — Это война, Ловкач. Стратегия. Необходимые жертвы. Один брошенный город — чтобы спасти страну. Один мир — чтобы их выжило тысячи. Мы — всего лишь маленькая клетка на огромной доске.
— Замечательно, — сказал я. — Только нас, как я погляжу, забыли спросить, хотим ли мы быть этой клеткой.
— Вас никто и не собирался спрашивать, — ухмыльнулась Ванда. Глаза её, по-прежнему без радужки и зрачков, бездонной черноты, смотрелись дико и жутко. — Ты своё дело сделал, Ловкач. Не настолько хорошо, как ожидалось, но сделал. Врата, хоть и с грехом пополам, но открыл. А теперь я помогу нашим братьям, таким же мстителям, шагнуть через порог.
