Читаем Ловкач онлайн бесплатно
— Восемь, — злорадно поправил я. — Восемь досок. В головах и в ногах забыла.
— Тьфу на тебя, Ловкач!.. Нашёл время!.. — она фыркнула, продолжая ощупывать Савву.
Она ощупывала, а я напряжённо размышлял.
«Детский хор». Группа, с которой, по словам Сергия Леонтьевича, был как-то связан исходный Ловкач. А «профессор»? Уж не тот ли главарь с бородкой, ухоженный да гладкий, с правильной речью, и впрямь университетскому профессору впору? Что там ещё было о приключениях Ловкача на Петербургской стороне, с исчезновением сигнатуры?..
Исчезновение сигнатуры…
Кажется, именно в тот момент я и появился в сём мире.
Но за исходным Ловкачом явно следили. Или не за ним, но за какими-то проявлениями Астрала — и погнались за ним.
Так или иначе, с этими «хористами», чувствовал я, мне ещё предстоит переведаться. Но пока…
Тут Савва вновь задрожал, его затрясло, будто лихорадка вернулась с тройной силой. Он, только что лежавший спокойно, будто в здоровом сне, теперь заскрёб ногтями по лавке, глаза закатились, из горла вырвался сип.
— Ах ты, бисова душа… — скрипнула зубами целительница. — Корешок где-то остался, глубоко вцепился… Метка, она таких, как Сапожок, любит… которые ещё силу свою не осознали.
И тут права бабка.
— Что теперь? Чем можно помочь?
Она поджала губы, ответила нехотя:
— Говорю ж, корешок там, глубоко, жилу в нутро пустил. Придётся… хоть и не по душе мне это… Марью-искусницу звать надо.
Я нахмурился.
— Кто ещё такая?
Бабка недовольно дернула плечом.
— Молодая деваха. В травах не смыслит, в отварах не разумеет. Но когда метка успела корни пустить… тут уж она разбирается. Видит, где сидит зацепка. Найдёт — а уж я выжгу. Ты б ещё больше малого вкруг Узла-то того проклятущего водил…
Я пропустил её укол мимо ушей:
— Значит, надо звать эту твою Марью. А пойдёт она к нам сюда, в такое время-то? Спить ведь небось, десятый сон видит?
Баба Вера по-прежнему хмурилась.
— Спать-то спит. Да только, кому по-настоящему нужно, всегда её добудиться сможет.
Я сжал кулаки.
— Значит, пусть Марья-искусница будет. Только смотри, баба Вера, если Сапожок того…
— Тс-с! — обрезала она, подняв палец. — Угрозами твоими мне дитё не вытащить. Тихо будь, Ловкач. И без того силы на волоске.
Савва меж тем стонал, губы совсем посинели. Ему явно становилось хуже.
— Гвоздь! — резко крикнула Вера Филипповна, и верзила мигом вскочил на ноги.
— Ступай за Марьей-искусницей. Живо.
Тот лишь кивнул и вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Я прищурился.
— Вижу, тебе эта Марья не по душе. Отчего ж? Только ль оттого, что трав не знает?
Вера Филипповна только скривилась..
— Потому что путей старых, наших путей не знает и не любит. Нос задирает, а в травах понимает не больше, чем кошка в молитве, — цедила старуха слова сквозь зубы, словно что-то кислое жевала. — И вообще, взялась невесть откуда. Никто из старых, правильных воров её не знает. Думали сперва — заслана от Охранного отделения, филёрша, подсадная. Да вот, гляди, никого ведь так и не заложила. Кого из правильных блатных пользовала — никто не загремел под фанфары.
Травница покачала головой, тяжело вздохнула.
— А всё равно до конца веры ей нет. Ты тоже не доверяй, Ловкач. Не советую.
Я скрестил руки на груди.
— А всё же зовёшь.
— А куда деваться? — отрезала баба Вера. — С Саввы ворсина сама не выйдет, тут глаз особый нужен. Глаз, только чтоб не трогала. А уж я потом корень выжгу, как и сказала.
Она вернулась к Савве, поправила одеяло на его худых плечах, прижала ладонь к его груди и шепнула что-то едва слышно — то ли молитву, то ли заклятье.
Я стоял, молчал. Внутри всё клокотало: злость на старуху, тревога за мальца и любопытство — кто же такая эта Марья, что её и боятся, и зовут, когда уже совсем прижало.
Время тянулось мучительно-медленно. Баба Вера не отходила от Саввы, впавшего в горячечное забытье; давала ему дышать острым паром, поднимавшимся над её смесями, пару раз влила ему в посиневшие губы какой-то отвар. Лучше малому не становилось, но и хуже — тоже.
Прошло где-то с час, когда дверь со скрипом отворилась, и в проёме показался Гвоздь. За его широкой спиной — женская фигура. Он отступил в сторону, пропуская её вперёд.
Вошла высокая девушка — прямая, статная, с точёными чертами лица. Красавица, что и говорить. Лицо белое, как фарфор, медно-рыжие волосы собраны в тугой узел, шаг уверенный, будто не в трущобный домик пришла, а в гостиную какого-нибудь особняка на Литейном. Одета скромно, но добротно — длинная юбка до пят, глухая блуза, жакет на плечах по ночному холодку. Руки в тонких перчатках.
Но глаза… В глазах не было ни тепла, ни участия. Тёмные, колючие, они сразу прошлись по комнате, скользнули по Савве, задержались на мне, и во взгляде том было только холодное любопытство, как у врача на вскрытии.
— Ну, здравствуйте, — протянула она негромко, но так, что сразу стало ясно, кто тут главная. Голос бархатный и в то же время какой-то насмешливый. — Опять у вас беда.
Вера Филипповна зыркнула исподлобья.
— Не «у нас», а у малого. И смотри, девка, без своих закидонов. Дело серьёзное. Он вот, — кивнула на меня, — тебе заплатит. Золотым империалом.
