Читаем Ловкач онлайн бесплатно
Там, под землёй, билось что-то огромное. Сначала это походило на звук приближающегося поезда, перестук колёс, шипение, низкий гул; но миг спустя я понял: это ритм. Здесь словно билось вросшее в саму землю сердце.
Ночь вокруг сделалась серой, бледной. Звуки исказились: шаги наши глухо отдавались вокруг, словно двор не двор, а громадный колокол.
Савва сглотнул, но не отступил.
— Тут оно, батько, — прошептал, утирая пот. — Прямо под ногами.
Я медленно вдохнул, выдохнул.
Вот он, Узел. Мы нашли его.
Ночь нависала над нами, словно тусклый саван. Всё вокруг казалось мёртвым — сарай с провалившейся крышей, покосившийся хлев, проржавевшая цепь, накинутая на калитку.
Я всматривался в тёмное нутро двора, туда, где билось невидимое сердце.
Узел лежал под ногами, и сразу становилось ясно — он иной. Не такой, как знакомые мне прежде. И он вовсе не был «молодым», как показалось мне в первую ночь свободы, когда я шёл по Литейному. Он не был свободнорастущим, не разбрасывал широко щупальца. Словно и вовсе не был предтечей нас, воинов Лигуора. Ибо сперва всегда появлялись именно Узлы. Мы приходили позже.
Этот Узел был очень древним, но вот небывальщина — разрастись он так и смог. Его словно сдерживало что-то, будто всяко сдавливали со всех сторон, сжимали, не давая расползтись — потому-то я и решил, что имею дело с совсем юным зародышем, может, ещё только с астральной проекцией.
Да. Я понимал Лигуор всё лучше. И свою миссию здесь тоже.
Мир с поистине могущественными менталистами, способными удержать в узде растущий Узел.
Внутренним взором я видел тяжёлые, кое-как обтесанные камни с рунными знаками, вросшие глубоко в землю под домом, под сараем, под этим захламлённым двором. Их было много, целая сеть, грубая и громоздкая, как цепи на заключённом. Чары, наложенные давно, века и века назад, по старым канонам — неуклюжие, несовершенные, но прочные. Они не позволяли Узлу расти, не давали ему распространиться по округе.
И всё же сила внутри копилась. Её не могли задушить окончательно. Она собиралась в глубине, как вода под дамбой. И эта энергия не оставалась нетронутой: кто-то умело отводил её незримыми каналами, питая что-то своё.
Я ощутил не ярость Узла — скорее бессильное напряжение, как у зверя в клетке. Всё вокруг — заброшенный дом, гнилой забор, покосившиеся постройки — были не просто разорением. Это была маска, созданная, чтобы прикрыть величественную, страшную конструкцию, скрывающую сердце под землёй.
Узел не просто был несвободен — он заходился в изнеможении рабского труда.
Да, этот мир нельзя оставлять так, как он есть. Я не зря появился здесь, и не зря в сундучке моего реципиента дремлет Завязь, тщательно спелёнутая белой тряпицей.
— Уходим, — глухо сказал я, а сам осторожно потянулся к поверхности Узла, «поскрёб» по ней, пытаясь собрать крохи силы. Лишь капелька, лишь отблеск, но и то пригодится. А больше нельзя, заметят.
Савва тем временем стоял на стрёме, озираясь из стороны в сторону. Он чуть отошёл, ища место получше, и я краем глаза заметил, как он влез прямо в заросли пожухлой крапивы. Той самой, чьи листья были покрыты фиолетовым ворсом. И сердце моё оборвалось.
— Савва, назад! — хотел я крикнуть, но сдержался. Нельзя. Только шёпотом: — Тихо, понял? Давай оттуда! Быстро!..
Вечером того же дня, пока Ловкач и Савва ещё не покинули своего убежища, там же, в рабочих кварталах у Обводного, девушка в розовом платье осторожно зашла в узкую дверь, над которой красовалась изрядно облупившаяся вывеска — «Присяжный повѣренный Кацъ».
Ножки в старых ботинках помялись немного, а потом ступили на лестницу, глупые оборки колыхнулись. Скрипучие ступени вывели на тесную площадку с единственной дверью. Девушка робко постучала.
— Заходи, — раздалось в ответ.
Скрипнули петли.
Мигель, развалясь, сидел за просторным столом, крытым зелёным сукном. На столе лежали бумаги — но все листы были повернуты вверх пустыми сторонами.
— Садись, Поля.
— Благодарствую, сударь Мигель Себастьяныч, — прошептала она.
Тот не стал даже кивать.
— Слушай внимательно, Полина. Ты девица неглупая, понимаешь, что к чему. Догадалась уже, что нужен мне этот Ловкач, верно? И не мне одному, любезная, — Мигель многозначительно поднял палец вверх. — Большие люди его ищут, очень большие. Ты последняя его видела, во всех подробностях разглядела, так ведь?
— Так, Мигель Себастьяныч…
— А коль разглядела да запомнила — ты ведь запомнила, Поля, верно?
— Запомнила, сударь Мигель, всё как есть запомнила!.. И… когда закричало на улице над конкой что-то, никто не услыхал, а мы с Ловкачом услышали!.. И… ведь знал он, что там кричит, вот истинный вам крест, знал!
— Это почему ж ты так решила?
Лоб его разгладился. Сидел он всё так же, развалясь, но вся вальяжность исчезла, осталась одна лишь поза, положение рук и спины.
— Я-то… Ох, перепугалась до смерти, Мигель Себастьяныч, а он-то как: прищурился лишь эдак, знаете, как охотник, дичь завидев. Знал он, что там кричит и откуда нечисть эта взялась!
