Читаем Ловкач онлайн бесплатно
Вера Филипповна тяжко вздохнула, поправила на нём одеяло.
— Спорить бесполезно. Жить будет — и то ладно. А там уж сам решай, Ловкач. Но помни: грязь эта своих жертв не забывает.
В горнице снова воцарилась тишина, только потрескивали угли в остывающей жаровне да тяжёлое дыхание мальца было слышно в полутьме.
Я смотрел на Савву. Кажется, что паренек просто спит, дышит ровно, и губы не синеют больше, и лицо не бледно, но…
Метка. Клеймо. Чужая печать, как назло, отпечаталась именно на нём.
«Оставить», — шептал холодный голос рассудка. Так проще. Так безопаснее. Мир сам подсказывает — избавься от слабого звена.
Но я уже знал: не оставлю. Не потому, что великодушный или добрый. Просто — мой он. Сапожок. И пока он дышит рядом, я не отдам его никому.
Марья всё ещё стояла здесь, прямая, надменная, словно королева в этой лачуге. Её глаза говорили: «Откажись, пока не поздно».
Вера Филипповна устало потирала виски, качала головой: «Беда впереди».
А я только плотнее сжал кулаки.
— Я его не брошу, — сказал себе тихо, едва шевеля губами. — Хоть ворс, хоть Узлы, хоть сам Лигуор!..
Сказал — и сам удивился. Лигуор к чему сюда?.. Он мне разве враг?
«А разве нет? — сказал мне кто-то моим собственным голосом. — Что едва не убило Сапожка?..»
Савва зашевелился, и я наклонился ближе. Он спал, но рука его, слабо дрожа, ухватила мой рукав и не отпускала.
Я накрыл его ладонь своей — и понял: да, беда впереди. Но она будет нашей общей бедой.
От автора:
Я вернулся, когда обо мне уже забыли
Магия выродилась, духи стихий стали монстрами
А аристократам на всё наплевать
Пора показать всем настоящее волшебство!
https://author.today/reader/450452
В горнице уже давно стояла тягучая тишина. Савва спал, тихо посапывая, на его лбу ещё блестели капли пота. Вера Филипповна, упершись локтем в колено, задремала прямо сидя на лавке, подбородок упал на грудь. Гвоздь захрапел за столом, уронив голову на руки.
Всех сморило? Вот так сразу?
Я оглядел их всех и снова перевёл взгляд на Марию. Она сидела неподалёку, прямая, как статуя, глаза тёмные, не мигают. Кольнула иглой мысль — а не она ли всех усыпила, тихонько, как умеет?
— Ну что, — сказал я негромко, — думаешь, теперь ты здесь за хозяйку?
Мария чуть повернула ко мне лицо. Усмехнулась уголком губ.
— Они просто уморились. Каждый своё дело сделал, борьба лихая была.
— А ты? — я не сводил с неё взгляда. — Домой не пойдёшь?
Она покачала головой.
— Не могу. Пока мальчишка не придёт в себя — не могу.
Я хмыкнул.
— Не можешь оставить? Я думал, тебе до него дела нет.
Она пожала плечиками — движение лёгкое, изящное, манеры будто из института благородных девиц.
— Сам мальчишка мне и впрямь безразличен. Но моё доброе имя — совсем нет. Если он умрёт, кто скажет: «Баба Вера не справилась»? Все скажут: «Марья прозевала». А этого уж я не позволю.
Я хмыкнул, откинулся спиною на стену, нисколько не пряча оценки во взгляде.
— Значит, тебе и вправду всё равно. Только имя твоё тебя и волнует, а на людей наплевать.
Она посмотрела прямо мне в глаза — холодно, колюче.
— Каждый держит то, что ему дорого. У тебя этот мальчишка. У меня — моё имя. Вот и вся разница.
Я глядел ей прямо в лицо, пытаясь отыскать в глазах хоть каплю жалости или сочувствия. Но нет. Красота её была безупречной, а вот взгляд — как лезвие ножа.
Что за игра у этой девки?.. А ведь игра есть. Не за монету пришла она сюда.
Я вытянул ноги, скрестил руки на груди — на вид кажусь расслабленным, уставшим, неопасным — и тихо сказал:
— Ты вот говоришь — «имя». А откуда оно у тебя взялось? Никто ж из старых воров тебя не знает.
Мария чуть усмехнулась.
— Удивительно, да? Имя есть, а корней будто нет.
— Корней нет — и доверия не видать, — парировал я. — Ты ж сама это понимаешь.
Она наклонила голову набок, её медно-рыжие волосы блеснули в свете керосиновой лампы.
— Доверие… — повторила она, будто смакуя слово. — Ты сам-то кому доверяешь, Ловкач? Этой старухе? Или вот этому здоровяку, что храпит, как медведь?
— Савве, — ответил я резко. — Ему я верю.
Мария тихо рассмеялась, но и тут не было ничего, кроме насмешки.
— Веришь мальчишке, которого втроём едва от смерти оттащили? Что ж, благородно. Но и глупо. Его конфетой поманишь, он и побежит. А уж за золотой всё на свете продаст. Тебя не исключая.
Я наклонился вперёд.
— А ты? Ты кому веришь?
Она задержала взгляд на мне чуть дольше, чем прежде, и ответила спокойно, без пафоса:
— Себе. Больше никому.
Мы замолчали. Вера Филипповна посапывала, Гвоздь храпел за столом. Савва во сне шевельнулся, и я машинально поправил одеяло.
— Скажи лучше прямо, — сказал я после паузы. — Чего ты тут ищешь?
Мария склонила голову, и на лице её мелькнула улыбка, но холодная, словно тень на снегу.
— Тебе лучше не знать.
— Это угроза?
— Нет, — ответила она. — Совет.
И снова тишина легла меж нами, тяжёлая, как свинец. Но недолгая.
На сей раз она заговорила первой. Сидела так же прямо, скрестив руки, но голос её теперь звучал мягче, будто гостья пыталась разрядить напряжение:
