Читаем Ловкач онлайн бесплатно
Пел он не как балагур, а как артист сцены — баритон мягкий, округлый, с хищной игривой ноткой.
И уже только потом, опустив голос до спокойного разговора, с тем же лукавым блеском в глазах Аркадий Голицын добавил:
— Фигаро здесь, Фигаро там… Прошу прощения, господа.
Улыбнувшись, склонил голову, приветствуя обоих князей:
— Княже Роман Семёнович! Княже Юрий Димитриевич!.. Моё почтение!
И тут же, словно опомнившись, вскинул ладонь к губам:
— О, ужас! Уж не поверг ли я все нормы местничества? Не князя ли Ростовского мне надлежало приветствовать первым, а уж после князя Одоевского?
Князь Ростовский, тяжело морща лоб, буркнул:
— Так и есть. Род наш от Юрия Долгорукого, Москвы основателя. От нас великие князья владимирские и московские — корень державы.
Князь Одоевский холодно усмехнулся:
— Но мы, князь, от Мстислава Великого, старшего сына Владимира Мономаха. А старший брат всегда выше младшего, не правда ли?
Ростовский хмыкнул и сжал кулак на трости:
— Старшинство по крови — одно, а власть по делам — другое. Чернигов ваш давно угас, а наш ростовско-суздальский ствол дал Москве и силу, и славу, и корону!
Одоевский прищурился:
— А корни-то, однако, в Чернигове. Без старшего брата и младший не был бы князем.
Аркадий на всё это, словно слушая петрушкины шутки, рассмеялся, легко пристукнул львиноголовой тростью:
— Ну что, господа, извечный спор… что важнее — великая кровь или служба живая?
Он развёл руками, будто дирижируя спором, и вновь, в этот раз коротко, свистнул тихий мотив Россини, словно подыгрывая княжеской пикировке.
— Что ж привело сюда младого отпрыска крови Гедиминовичей? — Одоевский уступать не желал, но и длить спор с Ростовским не хотел, поэтому перевёл тему.
— Слухами земля полнится, — Аркадий склонил голову чуть набок, и в улыбке его мелькнула легкая тень иронии. — Мы, Голицыны, к Узлам вашим ленным доступа не имеем, но коль случается что в Петербурге, — то дело общее. Вот и поспешил, чтобы помочь.
Он говорил без нажима, голос у него был мягкий, певучий, но в каждом слове чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что его слушают. Изящный, как стилет, одетый безукоризненно — и в то же время Аркадий, едва договорив и даже не ожидая ответа князей, шагнул вперёд, в самую гущу обугленных бревён; бестрепетно поднырнул под держащиеся на честном слове обгорелые балки.
Лаковые туфли его немедля облепила сажа, но Голицын, будто не замечая, присел, пошевелил тростью остывшие уголья.
— Сдаётся мне, ваши светлости, Рюрика достославного потомки — знаю я, что здесь случилось.
От автора:
Я маг Михаил Архаров. Возродился в теле младенца без магического дара, но я могу воровать способности! Теперь я… Стоп! Как это меня выгоняют из родового гнезда?
https://author.today/reader/373106
Мы так и сидели с Вандой-Марией до самого утра. Ни один из нас, похоже, ни на йоту не доверял другому.
И было отчего.
Однако отдам ей должное — к рассвету Савве стало куда лучше, вернулся здоровый румянец, дыхание очистилось, сердце билось ровно.
— Повезло мальцу, — бросила Ванда, поднимаясь. — Сперва очень не повезло, когда один дурной Ловкач его к Узлу потащил, а потом всё-таки не так плохо всё обернулось.
Я теперь ухожу. Жди меня в том трактире, Ловкач, где сговорились. Я приду.
Я молча кивнул.
За Ланской закрылась дверь. Вера Филипповна, Гвоздь и Савва спали по-прежнему — там, где их сморило этой ночью. Я выдохнул и тоже позволил глазам закрыться.
Савву я пока так и оставил у бабы Веры. Выложил ей ещё одну золотую монету, несмотря на её охи и ахи. Солнце поднималось, Петербург ожил, и мне пора было на встречу с Вандой.
Трактир на углу Царскосельского был обычным трактиром для этих мест — с жуликоватыми половыми, но с сытной едой и дешёвым пивом. Я зашёл, огляделся — Ванда-Мария ещё не появилась.
За дальним столиком кто-то храпел, а вообще по раннему для таких заведений часу было тихо — ни дребезжания старого пианино, ни битья тарелок и полупьяных возгласов.
Княгиня, подумал я, из рода Ланских, и живёт под личиной лекарки в рабочих кварталах? Княгиня, не княжна, значит, замужем за кем-то из мужчин этого рода. Ловко, ничего не скажешь.
Что ж, подождём. Посмотрим, что это за «древлехранилище», что я подрядился вскрыть.
…Я доканчивал тарелку гречневой каши с салом, когда почувствовал взгляд. Поднял глаза — девушка, судя по глухому серому платью с передником — горничная. На руке висит корзинка, прикрытая полотенцем — то ли с рынка, то ли на рынок. На плечах тонкая шаль.
Знакомое лицо. Я прищурился — ну да! Девушка в розовом платье из вагона конки!.. Только тут она совершенно иная, скромная, ни румян, ни помады. Корзинка, опять же. Скорее всего, и правда служанка, только подрабатывает порой, гм, на улицах. Мордашка-то свежая, симпатичная.
Она меня заметила тоже. Заморгала, улыбнулась робко, несмело. Явно не знала, куда деть руки — ведь я же видел её в совсем ином амплуа.
— Барин!.. А я вас сразу узнала. Вы тогда, в конке, не испугались!..
