Читаем Ловкач онлайн бесплатно

— В самом деле? — в тон мне ответил Мигель. — Быть может. Но тогда вы не узнаете, как именно подчинить себе охтинский Узел. Подчинить до конца, чтобы он отдал бы вам всю силу.

— А вы обладаете подобным знанием, сударь?

Мигель энергично закивал.

— Именно это группа «Детский хор» и хотела вам предложить.

Я ничего не ответил.

Он сидел напротив — спокоен, уверенный в своём праве и в тех, кто стоял за ним.

Пальцы в перчатках аккуратно касались шляпы, снимая невидимые глазу пылинки. Мигель тоже умел держать паузу, словно хороший дирижёр.

— Зря вы на меня сердитесь, — мягко сказал он. — Мы ведь тогда, у Охтинского узла, вам на помощь пришли. Вы справились по большей части сами, но мы вас страховали.

Я усмехнулся:

— Страховали? Забавно. От чего же — от самих себя?

— От ошибки, — Мигель пожал плечами. — От роковой ошибки. Слишком много тогда крутилось всякого-разного. Мы просто постарались, чтобы вы вышли живым.

Он говорил спокойно, почти дружелюбно — и от того ещё менее заслуживал доверия.

— А тогда, в лавре, полагаю, громилы тоже были для страховки? Или — поднимайте выше — сразу во имя спасения? — спросил я. — Очень благородный способ убедить человека в вашей искренности.

Мигель чуть наклонил голову:

— Громилы — для того, чтобы вас разбудить. Чтобы понять, что сидит внутри. И чтобы помочь ему освободиться.

— Тьфу, и вы полезли в эту мистику? — я фыркнул. — Ещё скажите, что всё это был ваш хитрый план с самого начала.

Он не улыбнулся.

— Не с самого, но наш план, да. Мы знали, что Завязь реагирует только на сильный импульс. Без этого она спала бы вечно. А нам нужно было понять — кто именно вышел из сна.

— Вы удивите меня ещё больше и скажете, что всё это — ради моего блага?

— Возможно, — сказал он тихо. — Вы пока ещё не совсем понимаете, в какую игру втянуты. Охранка паникует, бояре точат ножи, а мы — единственные, кто понимает, что вы такое. Остальные — нет. Они вас боятся и могут… наделать глупостей.

Тут просилось что-то гордое типа «меня не так-то просто убить», но я решил за благо не выказывать характер.

— Вот как. Вы единственные, кто понимает, интересно. И кто же я, по-вашему? Очередной мессия, или что-то совсем иное? Навроде… Как там выражался любезнейший Сергий Леонтьевич? Астральное загрязнение? Фибриллы? Морги и кафедры экспериментального богословия?.. Так куда меня запишите, в «фибриллы», нет?

Мигель улыбнулся — почти по-человечески.

— «Фибриллы»… Вам смешно. Это потому, что вы толком так и не поняли, что это такое.

Не совсем — я-то прекрасно помнил, как эти штуки едва не утащили Сапожка на тот свет. Но, опять же, упоминать это я не стал.

— Мы бы назвали вас — очень важной фигурой в великой партии.

Мы не враги вам, Ловкач. Детский хор — не уличная секта, а организация, которая умеет держать слово. Организация, которая… — он понизил голос, — действует не только в этом мире. Так что… Мы защитим вас от охранки. От бояр тоже. Скоро начнётся новая свара — и всем будет не до вас.

Мы только просим — не мешайте нам убедиться, что вы именно тот, кто нужен.

— Какая трогательная забота, — сказал я. — Выходит, всё это время вы меня любовно охраняли, чтобы потом посмотреть, что вылупится из скорлупы?

— Вы ироничны, господин Ловкач. Но иногда за иронией удобно прятать страх.

Мы не просим веры, только памяти. Вспомните, кто вы. И, если вы будете с нами — вас оставят в покое. А теперь позвольте откланяться. Когда же почувствуете, что пора, произнесите слово «Псалом». Так, как можете только вы. С силой. Мы услышим.

Он надел шляпу, шагнул к двери.

Я не стал останавливать.

Створка закрылась.

В тишине стало слышно, как барабанит снаружи беззаботный летний дождь.

Я открыл тайник, взглянул на доставшийся мне сундучок с Завязью — и мне показалось, будто крышка еле-заметно дрогнула.

— … Перепиши, — шепнуло изнутри.

Я усмехнулся:

— Да уж. Псалом, говорите. Посмотрим, кто кого услышит.

Дверь за Мигелем закрылась тихо — будто и не было его.

Я ещё постоял, прислушиваясь, подозревая засаду — но всё оставалось тихо, недвижно

Надо было решать, что дальше.

Убежище жалко — место хорошее, стены толстые, под полом тайник, из шкафа потайной ход прямо к Обводному.

Но оставаться здесь нельзя — знает один, знают все.

Кто именно — Мигель, охранка или кто похуже — неважно.

Когда слишком много глаз глядит в одну точку, точку приходится переносить.

Разбудил Сапожка — тот сидел в проходе за шкафом, съежившись, напружинившись, готовый и бежать, и драться. Глаза блестят, злые, как у хорька.

— Вылезай.

— Можно? — шепнул он.

— Можно. Кончилась наша тишина, засветилось место. Пойдём к бабе Вере, потолкуем.

Он вскочил, встряхнулся, мигом собрав свой хлам.

Я взял сундучок. Как будто легче стало, когда прижал его к боку — всё-таки Завязь тут. Не у Мигеля, не у советника Сергия, а у меня. И пусть весь город гудит или ходуном ходит.

К дому бабы Веры мы добрались без приключений. По дороге молчали. Я напряжённо думал, как же Мигелю удалось так быстро нас вычислить; Сапожок помалкивал, потому что с тревогой глядел на меня.

Над трубой у старой знахарки поднимался лёгкий дымок. Значит, дома.