Читаем Ловкач онлайн бесплатно

— Зевак оттеснить! Проход открывайте!.. Воду — сюда! Лестницу — к правому флигелю!..

Слуги Шуйского вытаскивали из парадной залы ковры, сундуки и, главное, — кипы архивных папок. В самом здании пожарные взялись за дело всерьёз — огонь больше не распространялся.

— Его… тушат?..

— Тушат, тушат, Саша, не волнуйся.

С набережной доносились плеск и ругань — подоспевшие городовые вытаскивали из Фонтанки куракинских людей, мокрых и злых. Несколько из них, сквозь зубы что-то шипя, пытались сбежать по набережной, но жандармы здесь оказались неожиданно ловкими; хватали за воротники, валили на мостовую. Оружие собирали в отдельную кучу — берданки, кинжалы, пару пистолетов.

— Записывай! — рявкнул молодой офицер писарю. — Каждого по имени, и кто из чьих!

У ворот, откуда ни возьмись, появился сухощавый господин в узком сюртуке с портфелем. Он не стал представляться, просто показал какую-то бумагу молодому жандармскому офицеру да кивнул:

— Опись. Как только потушат пожар. С этой минуты сюда без моего разрешения никто не входит. — И тише, уже к Аркадию: — Ваша светлость, прошу не задерживаться.

— Не дерзи, Платонов, — отозвался Голицын, не меняя тона. — Здесь моя сестра помогла предотвратить бойню. Хоть раз отметьте это в своих рапортах.

— В рапортах — только факты, — сухо ответил юркий господин и, несмотря на ещё валивший из окон дым, прошёл внутрь.

За ним следом — четверо странно-широкоплечих типов, даже на вид таких здоровенных, что, казалось, каждый способен поднять по десятисаженному бревну.

Люди потянулись в стороны от дворца: кто-то крестился, кто-то ругался, кто-то поминал «барскую войну», кто-то шептал про «адову политику». Несколько газетчиков, как грибы после дождя, возникли из-за угла, будто из ниоткуда, и лихорадочно принялись строчить в блокнотах — что-то про «небывалое дерзновение» и «осаду дворца».

Из толпы, мокрый до нитки, с рассечённой бровью, вынырнул Владимир Куракин. Оглядел лестницы, дым, людей на коленях у ступеней — и встретился взглядом с Голицыным.

— Запомню, — отчеканил он глухо. — Этого я тебе не забуду, Голицын.

— Чего же вы мне не забудете, князь? Моя сестра вмешалась из человеколюбия, а не из преданности роду Шуйских. Да и я сам представить себе не мог, что вы решите устроить этакое побоище!..

Куракин дернул щекой, отвернулся. Махнул командовавшему городовыми офицеру:

— Отпустите моих людей. Они выполняли приказ. Объяснения я дам лично самому государю. Вы меня знаете.

— Приказ… преступный… — офицерик побледнел, но старался держаться.

— Об этом, — прорычал Куракин, — я буду говорить с государем. Я сам за всё отвечу. А люди мои ни при чём. Отпустите их. Слово князя Гедиминовича, я предам себя на суд его императорского величества.

Офицер поколебался ещё немного.

— Благодарность моя вам будет безмерна, — Куракин понизил голос. — Не за себя прошу — за других. Взятку вам не предлагаю — не оскорблю вас этим. Предлагаю лишь справедливость.

Аркадий Голицын, слыша всё это, закатил глаза.

— С вашего позволения, я откланяюсь, князь Владимир Александрович. Когда схлынет горячка, вы сами согласитесь, что мы с сестрой не могли поступить иначе. Извозчик! Эй, каналья, сюда!.. Не видишь — барышне плохо⁈ Гони давай!.. Особняк князей Голицыных — знаешь?.. Фонтанка, двадцать — живо!..

Вести мне принёс Сапожок — примчался, как с пожара, весь запыхавшийся. Впрочем, именно что с пожара — даже здесь, на Обводном, слышны были колокола огнеборных тревог.

— Совсем, дядя Ловкач, бояре с ума спрыгнули — друг на дружку полезли, да с оружием!.. Куракинские на дворец Шуйского наскочили, а Шуйского дворня — на куракинский особняк, что на Мойке!.. Пожгли-побили, людей покалечили!

— А полиция что же?

Сапожок пренебрежительно свистнул.

— А их никто спервоначалу и не видел. Уже к разбору шапочному подтянулись.

Я усмехнулся.

— Бояре счёты сводят. А те, кто ещё выше — смотрят да посмеиваются. Потому, дружок, и городовые с околоточными сидели тихо, команды не было. Впрочем, нас с тобой да бабы Веры с Гвоздём это не касается. Пусть себе дерутся.

Сапожок задумался.

— А вдруг, дядя Ловкач, нам с того какой бы хабар отвалился?

— Какой тут хабар, приятель? Нам тихо сидеть пока надо, — я указал на книги, — покуда не разберусь.

— А потом что, дядя Ловкач? — жадно спросил Сапожок.

Я поднял на него глаза. Соблазн велик, что и говорить. Принципиально иные конструкты, «на живой основе», такие конструкты, что смогут противостоять ратям Лигуора…

Стоп!.. зачем мне это надо, кому-то «противостоять»? Что мне с того будет?..

«Ну, очень многое, — всплыло вдруг в голове. — Этот мир с древними узлами, что успешно противостоит силе Лигуора невесть сколько веков — разве не стоит того, чтобы за него сразиться?.. Взять здесь власть, в этом туманном городе, где бродит загадочная лошадь, словно заблудившееся астральное существо; посадить Завязь, вырастить мой, только мой Узел, замкнуть его на себя; подчинить остальные, один за другим, и тогда —»

А что тогда?