Читаем Ловкач онлайн бесплатно

Пока мы с Саввой шныряли по закоулкам имперской столицы, я заметил, что Наблюдающих стало куда больше. Правда, и следили они почему-то отнюдь не за мной, точнее, не только за мной. А вот за кем именно — я сразу понять и не смог.

Но что-то затевалось тут, что-то, меня касающееся, но не только. И даже не столько.

Эти посторонние мысли я из головы выкинул. Надо дело одолеть.

К вечеру Петербург стал серым и плоским, стёртым, как старая монета. Я пришёл на место чуть раньше. Ванда не заставила себя ждать; экипаж выкатился из-за угла без лишнего шума, дверца отворилась, мелькнул её холодный профиль.

— Поехали, — бросила она коротко.

Мы тряслись молча. Колёса стучали, как словно часы самой Судьбы. Ванда смотрела сквозь занавеску — и я понял, что не глазами даже, а тем самым внутренним зрением хорошего менталиста. Я считал перекрёстки, фонари и повороты. Запоминал. Маршрут в голове складывался в ровную нить примет.

Остановились в глухих переулках, свернув во двор-колодец. Дверь распахнул худой парень в полушубке — молча, как тень. Во дворе — сараи, навал досок, какой-то мусор.

— Здесь, — Ванда ловко скользнула между сараями, даже юбка не зашуршала. — Прут.

В углу ограды действительно торчал аккуратно подпиленный железный прут; его верхний край кто-то замазал тёмной краской, маскируя пропил. Я дёрнул — металл легко отошёл. Щель узкая, но мне не впервой.

— Ты — первым, — сказала Ванда. — Я следом.

Протиснулись. Здание Особого архива стояло черней ночи — три этажа, и в каждом ни одного живого огонька. Мёртвая махина, как склеп; окна — пустые глазницы, карниз — словно застывшая бровь. Даже дворник местный здесь, кажется, шёл бы на цыпочках.

— Глухо, — сказал я. — Слишком глухо.

— Там, — Ванда кивнула не на архив, а в сторону. — Соседний дом. Парадная. Через ту крышу пойдём.

Я кивнул. Руки уже сами собою доставали отмычки.

Замок был старый, с характерным «прогоном» — простая механика, совсем чуть-чуть магии. Щёлк — и охранное заклятие само поверило, что замок открыли давно. Ванда даже не похвалила — как будто так и должно.

По лестнице вверх. Запах сырой побелки, чугун перил холодит пальцы. На площадке — чердачная дверь, накладной замок болтается. Его тоже открыл не глядя. Чердак встретил нас пылью и мышиным помётом. С северной стороны — лаз на крышу.

Мы вылезли. Город сразу сделался ниже, ветер толкнул в спину. Через узкий проём — следующая крыша, уже нужная нам, архивная. Ванда показала жестом на подвешенную верёвку.

— Осторожно. Там козырёк.

Мы спустились на крышу архива мягко, почти бесшумно. Я присел, прислушался. Ничего. Ни шагов. Ни шинелей, ни откашливания караульного, ни скрежета ключей где-то у люка. Пусто.

— Где ж твой «Хор»? — спросил я негромко. — Обещали «заварушку». Обещали охранку увести.

— А где ты тут охранку видишь? — прошипела она. — Вот, давай, крепи вон тут!.. Тебе сюда, в эту дырку.

Я принялся за дело. Осторожно поднял глаза, чтобы Ванда не заметила — Сапожок неслышной тенью уже скользил по крыше, приближаясь к нам.

— Готово, — сказал я.

Выпрямился, отряхнул руки.

— Ну так не стой! — у Ванды, похоже, сдавали-таки нервы. — Думаешь, такая тишина тут до утра будет?

Да, а ожидаемого мной поста на крыше так и не оказалось. Гм. Неожиданно, но ладно.

— Ну, на удачу, — сказал я. И, прежде, чем Ванда успела даже пискнуть, обхватил её за талию, прижал к себе, крепко целуя прямо в губы.

Глаза её закатились, не успев расшириться. Чисто сработано, Ловкач.

— Малой!..

— Тута я, дядечка!..

— Полезай. Тебе даже замка на крышке снимать не надо. Встретишь решётки — никуда не торопись, пили. Она, — я кивнул на впавшую в оцепенение Ванду, — минуты через три очнётся. Помнить ничего не будет. Давай, Савва, удачи!..

— Спасибо, дядя Ловкач!..

И мальчишка ловко, словно ужик, скользнул в тёмный квадрат шахты. Ишь, разинут, словно пасть голодная, нами поужинать намеренная.

— Хрен тебе, — сказал я шёпотом.

Савва ушёл вниз, в сердце мёртвого дома.

Я повернулся и почти бегом кинулся обратно к верёвке.

Спустился обратно в подвал соседнего дома. Нашел нужный люк. Поднял крышку, нырнул вниз, и вот уже снова коллектор. Вонь ударила, но я шагал, будто по привычке: хуже доводилось нюхать.

Скоро стены изменились. Камень стал иным — плотнее, старее, словно кто-то когда-то заложил его с совсем иным умыслом, не для сточных вод. Воздух тоже сменился: от мерзкой вони канализации до густой, почти осязаемой тяжести. Как будто на плечи лёг невидимый плащ. Это не сырость — это дыхание самих книг. Запретных.

Остановился, прислушался. Не как обычные городские люди, само собой. Где-то выше, над слоем земли и камня, шевельнулась охрана: кашель, шарканье ног. Кто-то сидит, кто-то ходит. Четверо, как Ванда и обещала. Скучают, служба нетрудная, да нудная.

Неужто план без обмана?

Я притих. Научился в своё время слушать не только ушами, но и нутром. Шаги равномерные, дыхание живое. Не мертвецы. Не конструкты. Хорошо. Настоящие. Настоящих проще обмануть.