Читаем Ловкач онлайн бесплатно
Более того, достоверно осведомленные люди шепчут, что в куракинской резиденции хранится целая подборка бумаг, списков и свидетельств, из коих будто бы явствует, что Шуйские нарушали равновесие и новые Завязи заполучить пытались, для чего опыты запретные с Узлами производили. И сии бумаги могут быть предъявлены имперской охраной службе в любой миг.
Верный слуга, холоп Ваш Мигелька'.
Голос его дрожит, но не от слабости — от гнева.
— Вот до чего дожили, бояре мои! — бросает он, сверкая глазами. — Нас, Шуйских, единственных царствовавших на Руси из Рюриковичей, после Грозного, — изменниками выставить хотят!
Старые доверенные слуги и родственники князя сидят по лавкам вдоль стен, не смея поднять глаз.
— Князь-батюшка, может, пустые то речи? — осторожно подаёт голос двоюродный племянник. — Мало ли, кто чего пишет… Может, и нет никаких бумаг нигде?
Шуйский ударяет ладонью по столу так, что чернила разливаются:
— Нет, голубчик! Не пустые. Это дело прямое: если бумаги впрямь у Куракиных есть, то в Питере нас, Шуйских, завтра же осрамят! Власть боярская пошатнётся, а Узлы все пойдут к Гедиминовичам!
— Да, дядюшка, — не уступает племянник, — но, может, к тем Куракиным послать человека бы, сесть рядком, поговорить ладком… пока же бумаг-то поносных никто и в глаза не видывал!
— Что⁈ Вот уж дудки! — выходит из себя старый князь. — Чтобы мы перед ляхами этими унижалися? От Гедимина они, якобы! Да кто такой этот Гедимин⁈.., а бумаги мы с них стребуем. Ох, стребуем!.. По всей форме они ответ нам дадут!
На сём он встаёт, высоко поднимая письмо:
— А коли так, мы ждать не станем. Пусть лучше клан Рюриковичей первым покажет зубы. Пусть ведают — старина ещё жива, и честь Шуйских не продаётся!
Гул одобрения разносится по горнице.
Особняк Куракиных сияет электрическим светом; в бальной зале горят хрустальные люстры, блестят бокалы — французский хрусталь от Baccarat. В кресле, откинувшись на спинку, сидит Аркадий Голицын. На коленях у него — тонкий конверт с прямым, почти чиновничьим почерком.
Он не читает вслух; он изучает страницу молча, скользя глазами по строчкам, и тонкая улыбка играет на его губах. Потом он бросает письмо на стол, и оно мягко скользит по полированному дереву, останавливаясь рядом с бокалом вина.
— Ну вот, господа, — произносит он, — старик Шуйский решил действовать. В охранном отделении уже ходят слухи, будто вы, князья Куракины, укрываете Ловкача, торгуетесь через него с астральными силами. Более того, у него якобы есть «документы» на нас.
Младший из Куракиных, Михаил, тянется и подхватывает письмо двумя пальцами, принимаясь перечитывать.
'Ваши светлости,
вынужден известить: Шуйский перешел к активным действиям. По достоверным сведениям, старый князь собрал у себя людей Одоевских и Ростовских, обсуждая планы против Вашего рода.
В качестве предлога хотят использовать Ловкача: будто он — человек Куракиных, Вами он подпущен был к Охтинскому узлу. Через него же Вы, ваши светлости, мол, ведёте дела с запретными сущностями Астрала, нарушая установленные имперские уложения. Необходимые документы якобы уже в руках Шуйского. Достоверность поклёпу сему на вас наводит и тот факт, что оный Ловкач — не от мира сего. Природа его иная, нежели у нас, грешных.
Цель экзерциций сиих понятна — опорочив ваши светлости, разгромить клан Гедиминовичей, навек закрепив Узыл под своей властью.
Я знаю, что Вы умеете действовать быстро. Могу передать, где именно и когда будут люди Шуйского, и тогда инициатива останется за Вами.
Ожидаю Вашего решения.
Искренне преданный Вам — Мигель'.
Аркадий пристально смотрит на щёгольски одетых князей, похожих больше на дипломатов.
— Если это дойдёт до инстанций, виновными объявят именно нас. А бумаги — подложные или нет — сыграют свою роль. Охранка давно точит на вас зубы, господа.
— Хитро, — шипит сквозь зубы старший Куракин, Владимир Александрович, яростно протирая пенсне. — Старик выставит нас изменниками, а сам поднимет знамя Рюриковичей, словно на дворе снова шестнадцатый век!
— Именно, — кивает Владимир. — И потому ждать мы не станем. Если компромат у него в доме — его надо достать. Если нет — пусть он сам боится, что мы придём за ним.
Он берёт бокал, делает с усмешкой небольшой глоток:
— Шуйские хотят войны кланов? Что ж, мы им её дадим. Но не по-старому, с дубинами и саблями, а быстро, деловито, так, чтобы утром в газетах уже написали, кто хозяин.
Князья переглядываются. В их взглядах блестит азарт, не страх.
Аркадий же отбивает хитрую мелодию пальцами по столу:
— Господа, господа. Начинать свару в имперской столице — разумно ли? Пусть себе думают, что Ловкач — наш или их. Это не столь важно. Важно, чтобы завтра Петербург видел: Рюриковичи — прошлое. А Куракины и Голицыны — будущее.
— Вот потому, что мы — будущее, мы Шуйскому и покажем! — решительно произносит Владимир Куракин.
Аркадий, подняв одну бровь, ничего больше на это не отвечает.
