Читаем Ловкач онлайн бесплатно
Конструкты мои обступили меня плотным кольцом. Рассекатель вытянулся в тонкую, ослепительную линию. Крадущаяся распласталась под ногами, перехватывая тянущиеся от Завязи корни, а Рубака резал их один за другим. Восьмиглаз распахнул все свои незримые зеницы, охватывая и Узел, и Завязь, и рунные камни, и весь этот проклятый механизм.
— Ты что делаешь⁈ — почти закричала Александра. — Ловкач! Ловкач, нет.
— Третье, княжна, — сказал я тихо. — Я делаю третье.
«Брат, ты не сможешь, — поспешно зашептал голос. — Здесь нет третьего. На доске есть только две стороны».
— Вот и посмотрим, — процедил я. — Кто тут доска, кто фигура, а кто — тот, кто её перевернёт.
Я рванул всё сразу.
Формулы из книги со спиральной надписью. Что ж, вы как раз кстати. Я не собирался делать себе живую броню из тех, кто встал рядом со мной — но здесь имелось достаточно других. Тех, кто работал провокаторами и палачами у Лигуора.
Я ударил по «Детскому хору». Ударил, уже не думая, чего это будет мне стоить.
И я обращал в живого конструкта самого себя.
Я не хотел убивать тех, кто явился сжечь Землю. В конце концов, они тоже сражались против великого Зла — правда, сами ему уподобились.
Тело моё, тело чудовища с одним алым глазом и распахнутой пастью, стремительно менялось. Александра закричала, дико, нечеловечески, рванулась — Гвоздь и баба Вера, видел я, едва её удержали.
Символы и сигилы послушно вспыхивали призрачными огнистыми росчерками. Летели смертельным роем, охватывая тех, что тянул жуткую погребальную мелодию. Я увидал Мигеля, я наблюдал целую вечность безмерное удивление в его глазах — за миг до того, как предназначенный ему сигил охватил его, вздёрнул на воздух, закрутил, словно тряпичную куклу. Видел, как спеленало дородного профессора Никанора Никаноровича, обращая в безумное соединение сияющих жемчужных граней.
Никогда Ловкач не решился бы на такое злодейство. Он, в конце концов, был честным медвежатником, и по мокрому делу не ходил. Даже в бою он просто застрелил бы противника, но не обрекал бы на участь живой вещи, чьи мучения только подпитывают силу и прочность доспеха.
И в следующий бесконечный миг я перехватил потоки Узла. Это запрещено, после этого не выживают, но мне было уже всё равно. Спасибо Ванде, что подбросила мне книгу с соответствующими чарами. Очень ловко, да. Лигуор и его клевреты ни за что бы не догадались… если бы они не догадались с самого начала и не спланировали всё это, так, чтобы ни у меня, ни у других отступников не возникло бы и тени сомнения. А когда бы мы поняли, было б уже слишком поздно.
Над Узлом закрутилась, разрастаясь и расширяясь, серая воронка. В ней один за другим исчезали «братья» во всём их едином множестве, исчезали члены «Детского хора» — точнее, то, во что они обратились. Совершенно новая конструкция складывалась вокруг Узла. Здесь мой конструкт, Рассекатель, словно скальпелем резал потоки силы, Крадущаяся замыкала их на меня, плела свою сеть, и каждая ячейка в этой сети была живым конструктом. Я ощутил всю великую совокупность Узлов, раскинувшихся по этому миру, удивился их сохранности, поразился хитрости Лигуора — и соединил их все по-своему.
Когда у тебя такая мощь, а поверх того ты ещё и не думаешь о том, чтобы выжить — ты способен на многое.
Вокруг нас встало зарево, горели старые избы и сараи, пламя поднималось всё выше — но я гнал и гнал живую силу и тех, кто сам собирался сжечь этот мир, и тех, кто с его помощью хотел, чтобы гнили другие, собирая свой собственный… порядок. Соединяя ради прочности и долголетия, а не ради «изменения», «очищения» или «прогресса». Земля должна стоять, и она не должна никого «питать». Ни Лигуора, ни его противников. Ибо нельзя сжигать мир за миром, оправдываясь тем, что это, дескать, «Лигуорова кормушка».
…Узлы соединялись совершенно по-иному, каналы силы, что раньше тянулись, незримые, в самое Чрево Астрала, теперь замыкались, закольцовывались. Этот мир сможет постоять за себя, конечно, но ему потребуются защитники. И я должен — я обязан — помочь ему теперь. Не создать их, нет — дать им время.
…Сияющая глобула на сером фоне астральных полей. Я словно глядел на Землю из дальней дали, с самого края Разлома. Я видел её мерцание, ярче утренней звезды, и понимал, что свел-таки края рассечённых каналов, срастил их вновь — и теперь мне было больше нечего делать.
— Красиво… — негромко сказал я. Ещё миг — и взор мой достиг Земли, Петербурга и Охты, где уже звенела пожарная тревога и упряжки мчались туда, где бушевал огонь.
А в самом сердце пожара стройная молодая женщина в светлом, упав на колени, рыдала возле тела мужчины, застывшего лицом вверх. Рядом с ней, и тоже на коленях, копошились мальчишка со старушкой — та что-то пыталась сделать с поверженным, влить в застывшие губы какое-то снадобье.
Зачем? Я сделал своё дело. Ловкач исполнил долг и теперь уходит.
Я оглянулся. Кипящий силой Разлом тянул меня неудержимо, и я уже не мог сопротивляться.
