Читаем Мастер онлайн бесплатно
Эван и Оуэн сказали, что старик плохо говорит по-английски. Мне казалось, он сможет лучше выразить свои мысли и рассказать больше, если будет говорить на родном языке, поэтому я пригласил Мэй в качестве переводчицы. В последнее время она ходила мрачная, после того как ее болтливый нелицензированный подрядчик…
Фрэнк Уолтерс…
…навеял ей тяжелые воспоминания о Вьетнаме. Я решил не давить на нее, но подумал, что, если мы все будем вместе в машине и начнем обсуждать Фрэнка, она сможет немного раскрыться. Пока что Мэй знала только одно: человек, который снес ее пристройку, был бесчувственным придурком. Для нее станет открытием узнать о Фрэнке больше, и даже если она не поверит в наши рассказы, все равно может вспомнить что-то полезное. Когда позже я рассказал об этом Тери, она предложила не впутывать Мэй. Но, как я напомнил ей, Мэй уже была вовлечена. Фрэнк сделал ее своей мишенью. И я хотел понять почему.
Мы договорились встретиться в девять в офисе недвижимости, но Эван и Оуэн опаздывали. Они позвонили из пробки на шоссе Санта-Ана в Норуолке и сказали мне, что как только минуют стройку в двух милях впереди, дорога будет свободна. Майк, Джим и Мэй уже работали за своими столами, и, хотя мне хотелось поговорить с Мэй о Фрэнке, я не стал делать это в присутствии остальных коллег. К тому же я даже не представлял, как рассказать обо всем так, чтобы не показаться сумасшедшим. Поэтому решил оставить ее работать и обсудить все в машине по дороге.
Было уже почти десять, когда Эван и Оуэн наконец подъехали к офису. Я попросил Майка и Джима подстраховать нас несколько часов, пока мы с Мэй отлучимся по неотложному делу. Все, что знала Мэй, – мне нужна ее помощь в переводе для бывшего южновьетнамского солдата. Однако, когда мы вышли на тротуар, я объяснил, что этот человек может дать нам информацию о Фрэнке, которого я считаю ответственным за смерть моего брата. Услышав имя Фрэнка, Мэй взглянула на меня с интересом и подозрением.
– Все объясню в машине, – сказал я.
Эван и Оуэн приехали на новом черном внедорожнике, который заметно превосходил любой из моих дрянных автомобилей и даже «Вольво» Мэй. Мы с ней устроились на заднем сиденье. Я представил их друг другу, и, когда я упомянул, что Эван и Оуэн работают над «Охотниками за призраками», Мэй сразу оживилась:
– Мы с Ваном смотрим это шоу!
Оба сценариста, как обычно, были весьма разговорчивы – особенно Эван. После комплиментов от Мэй они с энтузиазмом принялись рассказывать все, что им удалось узнать о Данг Нгуене. Как оказалось, именно он познакомил Фрэнка с местными примитивными верованиями, которые побудили того искать последователей этого запретного культа.
– Как мы уже говорили, один из главных принципов этого учения – общение с мертвыми.
Мэй, как я и надеялся, не удержалась и спросила, какое это все имеет отношение к смерти моего брата, давая мне пространство для рассказа. Я решил начать с самого начала.
– Вы не поверите, – начал я свое объяснение.
– Но это правда, – подхватил Эван.
– Все правда, – добавил Оуэн. – Мы побывали в тех домах в Аризоне. Мы сами это испытали.
Пока мы ехали, я рассказал ей краткую версию событий, касаясь только основных моментов. Мэй слушала молча, не задавая вопросов, и, когда я закончил, сказала:
– Значит, вы думаете, что это мой чокнутый подрядчик.
Это было не вопросом. Я кивнул, радуясь, что она сама догадалась, о чем идет речь.
Мэй на мгновение замолчала, и я не был уверен, скажет ли она, что мы все сошли с ума, и потребует вернуть нас в офис, или признается, что у нее тоже был какой-то сверхъестественный опыт с участием Фрэнка. Ее реакция оказалась где-то посередине – она не полностью отвергла предположение, и для непосвященного этого было достаточно.
Двигаясь на юг по Брукхерст, мы проезжали через кварталы ближневосточных магазинов и ресторанов, затем миновали районы с домами ниже среднего класса. Постепенно частные дома снова сменялись предприятиями, и по мере нашего продвижения из Анахайма в Гарден-Гроув, а затем в Вестминстер, этнический состав населения тоже менялся. Мы проехали мимо старого «Тако Белл», переоборудованного в магазин «Бань Хо», мимо «Бургер Кинга», превратившегося в ресторан «Сайгон Нудл Хаус», и вдоль рядов торговых палаток за крупным торговым центром, где все вывески были на вьетнамском языке. Я вспомнил, как лет десять назад, во время очередного всплеска антииммигрантских настроений в Калифорнии, звучали требования, чтобы все вывески в штате были только на английском. Возле почтового отделения ко мне тогда подошли активисты правого толка с просьбой подписать петицию, которая внесла бы эту меру в избирательный бюллетень.
– Это свободная страна, – сказал я сборщикам подписей. – Правительство не может указывать частным предприятиям, что размещать на своих вывесках.
– Это Америка, – ответил один из них. – Вы должны говорить по-английски.
– Это Америка. И правительство не имеет права диктовать, на каком языке мне говорить, а на каком нет. Я могу говорить на любом чертовом языке, на котором захочу. Это свободная страна, – повторил я.
