Читаем Мастер онлайн бесплатно
Экономика владения домом для отдыха оказалась гораздо сложнее, чем представляли себе мои родители, особенно когда все начало ломаться. Сначала потек унитаз. Сантехник, пришедший его починить, покачал головой и сказал, что удивлен, почему протечка не произошла раньше: тот болван, что устанавливал унитаз, не поставил необходимую прокладку. Затем у нас отключили электричество, потому что, как объяснил электрик, Фрэнк неправильно подключил дом и одна из цепей была перегружена. Потом крыша начала протекать во время летнего муссона, и кровельщик, заделавший дыру, сказал, что под черепицей должен быть слой брезента. Он также предупредил, что нас ждут новые протечки, если мы не переделаем всю крышу.
– Этот чертов дом Фрэнка, – возмущался папа после каждой новой катастрофы.
В тот год моему отцу пришлось найти работу на лето, чтобы свести концы с концами. В Рэндалле было не так много вакансий с частичной занятостью для мужчины средних лет, который приезжал в город только с последней недели июня до последней недели августа. Но ему удалось устроиться на лесопилку. Уайетт с соседней улицы переехал, и мы так и не узнали, почему и куда. Зато Гудвины все еще жили в доме Фрэнка – удивительно после всего произошедшего, – и за это я был им благодарен.
– Я бы не стал там жить, – признался мне Билли. – Наверное, сейчас там и правда обитают привидения.
Я чувствовал то же самое, но не хотел, чтобы Билли знал об этом, поэтому притворялся храбрым, а не был им. Марк даже пару раз приглашал меня остаться у них на ночь, и я соглашался. Хотя…
Мне не нравился дом. Он пугал меня!
В некоторой степени это было из-за трупа в подвале, конечно. Но отчасти и Марк был прав: здесь действительно чувствовалось присутствие призраков. Когда я лежал на полу в спальном мешке, а мой друг храпел в своей кровати, я услышал скрип на лестнице, как будто кто-то медленно поднимался. Никого не было – и я это точно знал, – но звук был абсолютно реальным, а я не мог объяснить его происхождение. В доме также были холодные пятна: одно возле ванной комнаты наверху и одно возле кухни внизу. Я был уверен, что все должны были их чувствовать, но никто не упоминал об этом. Холодные места могли быть результатом того, что воздух проникал внутрь из-за некачественной работы Фрэнка, но на улице стояла жара, и воздух снаружи был теплее, чем внутри. Что точно нельзя было объяснить некачественной работой, так это мелькающие движения, которые я порой замечал периферийным зрением. Это происходило, когда мы всей семьей ужинали: темная тень, которая быстро скользила из прихожей в короткий коридор, ведущий в главную спальню. Это случалось и когда я был один: движение позади меня в зеркале в ванной, когда я чистил зубы; фигура намного выше Джанин, пересекающая лестничную площадку в сторону ее спальни; тень, смещающаяся за приоткрытой дверцей шкафа Марка.
Однако больше, чем встречи с призраками, меня беспокоил сам дом. Казалось, что двери расположены не там, где нужно: они всегда были слишком далеко слева в стене или слишком далеко справа. И виды из окна были не такими, как я ожидал. Например, в комнате Марка окно напротив его кровати должно было выходить на наш дом через дорогу, но оно смотрело в другую сторону. В этом направлении было еще одно окно, а то, что напротив кровати, почему-то выходило на лес. Самое странное, что каждый раз, когда я закрывал глаза, стены будто бы двигались и замирали, как только я их открывал.
Однако я никому ничего не сказал, и, по правде говоря, тема дома почти не поднималась. Полагаю, Гудвины хотели забыть о том, что нашли в подвале, поэтому никто об этом не вспоминал, и жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. Хотя кое-что изменилось: новая спальня Дина теперь была там, где раньше находилась каморка его отца, рядом с родительской спальней, а подвал снова использовался только для хранения вещей.
Самое ужасное в этой истории было то, что никто так и не узнал, кем был мальчик-скелет. В городе не было пропавших детей, и, хотя департамент шерифа разослал фотографии и рентгеновские снимки зубов во все правоохранительные органы штата, а может быть, и всей страны, никто так и не откликнулся. Никто из убитых горем родителей не пришел забирать останки, и, я думаю, все решили, что это был сын Фрэнка.
Вернее, я знаю, что это так.
Июнь и июль пролетели быстро. Было круто иметь друзей, живущих прямо напротив, и мы с Марком, Билли и Джанин проводили вместе почти все время – гуляли, катались на велосипедах, слушали музыку, общались. В то лето нам с Билли даже не пришлось приглашать друзей из Калифорнии, и однажды вечером наверху, на чердаке, когда мы уже собирались ложиться спать, Билли сказал:
– Думаю, в Рэндалле лето веселее, чем в Анахайме.
– Я тоже так думаю, – ответил я ему и улыбнулся.
Вы никогда не знаете, какой разговор с кем-то окажется последним. Если бы знали, то наверняка сделали бы его более значимым, говорили бы о чем-то важном: о личном, о надеждах, мечтах, сожалениях, о чувствах.
