Читаем Мастер онлайн бесплатно
Мой последний разговор с Билли оказался спором о мультфильмах. В частности, мы обсуждали, соответствует ли новая серия «Рена и Стимпи»[4], первая за долгие годы, стандартам шоу. Билли утверждал, что новые серии ничем не уступают старым. А я был уверен, что они утратили прежнюю забавность, и даже голоса звучали уже не так. Раньше мультики были куда интереснее!
С тех пор я много раз думал о том утре, проигрывал его в голове с сотней разных исходов. Иногда в моем воображении мы говорим о наших планах на будущее: кем мы хотим стать, когда вырастем. Иногда обсуждаем наших родителей – хороших, плохих и вредных, – потому что мы единственные два человека в мире, у которых есть общий опыт жизни с ними.
Но правда есть правда, от нее никуда не деться. И правда в том, что мои последние слова брату были банальной критикой давно забытой детской программы. А его слова мне – обычным детским протестом. В наших словах не было ничего особенного или значительного, и единственная причина, по которой я помню этот разговор по сей день, – то, что за ним последовало.
«А что за этим последовало?» – спросите вы. И я отвечу: «Смерть».
Это случилось во время рекламы. Билли захотел в туалет, поэтому он вскочил со своего места на полу, пробежал мимо кухни по короткому коридору, и…
…пол провалился под ним.
Я видел, как он упал, слышал треск, слышал крик. Звук рушащегося дерева длился дольше, чем крик моего брата, – и я сразу же понял, что это значит. Преисполненный ужаса, я подбежал к тому месту, где он провалился сквозь пол. Мама, мывшая посуду на кухне, уже была там, а папа выскочил из спальни, где переодевался.
Билли лежал под домом, пронзенный чем-то похожим на копье: заостренная доска, воткнутая в землю, теперь торчала из груди моего брата, из раны хлынула кровь и пролилась на землю вокруг. Глаза Билли были широко открыты, и казалось, будто он смотрит прямо на меня.
Папа оттащил меня от дыры как раз в тот момент, когда мама стала терять сознание. Он отпустил меня (и я шлепнулся на ягодицы), а маму схватил за талию и не дал ей упасть. Лицо отца исказилось от шока – ужасное выражение, которое, я знал, никогда не смогу забыть. Вернувшись в гостиную, я услышал голоса спорящих «Рена и Стимпи», лег на спину, уставился в потолок и начал… кричать!
Я был ребенком и не принимал участия в обсуждении и организации похорон, поэтому точно не знаю, как все происходило и что было дальше. Помню только, что похороны прошли в Калифорнии. Мы ехали обратно в абсолютной тишине. Билли каким-то образом перевезли в морг в округе Орандж. Его похоронили на старом кладбище в Анахайме, через дорогу от ресторана под названием «Оригинальный дом Панкейка». День был жаркий, солнечный, и новый костюм, который купила мне мама, «чесался». Друзья и родственники нашей семьи не хотели, чтобы их дети сталкивались со смертью так близко, поэтому на похороны их не привели. Я остался один среди взрослых рядом с маленьким гробом, который казался нереальным. Мы не были прихожанами, но там был священник, который стоял у изголовья открытой могилы, говорил о потере и горе и делал вид, что знает моего брата.
Я пребывал в оцепенении, чувствуя себя одиноким, как никогда в жизни. Мы с Билли не всегда ладили друг с другом, но мы были братьями. Мы спали в одной комнате, вместе ели, вместе чистили зубы, вместе играли, когда рядом не было друзей. Я был ближе к нему, чем к кому-либо в мире, а теперь его больше нет, и его собираются похоронить среди этих чужих людей.
Я никогда раньше не видел, чтобы мой отец плакал, но в тот день он плакал. Все плакали. Потом маленький гробик опустили в яму, каждый из нас бросил на него горсть земли, и похороны закончились.
– Его даже не закопали! – закричал я, когда родители начали уходить. Мой голос был слишком громким и прерывался рыданиями.
Но мама пыталась успокоить меня, сказав, что так положено: люди начнут засыпать могилу, как только мы отойдем.
Я сложил руки и отказался двигаться.
– Я не уйду! – объявил я.
– Дэниел, – мягко сказал папа.
Я посмотрел на него, как на человека, который должен был знать, как правильно.
– Это Билли! – крикнул я, указывая на открытую могилу. – Мы не можем оставить его вот так!
Папа посмотрел на меня сочувственно и положил руку мне на плечо.
– Ты прав, – неожиданно сказал он, и люди, которые уже начали расходиться, вернулись.
И мы все стояли там, пока не подошли работники и не засыпали могилу. Когда все было закончено, папа сказал еще несколько слов, поблагодарил присутствующих и люди начали снова расходиться. В итоге остались только мы трое, молча глядя на прямоугольный холмик земли. Каждый думал о своем, потом папа снова положил мне руку на плечо и тихо сказал, что пора идти.
Когда мы вернулись, дом казался тихим, пустым и невыносимо грустным.
