Читаем Путь кузнеца онлайн бесплатно

Я пришел на обычную смену, которая должна была пролететь незаметно, точно так же, как и сотни других смен до нее. Спокойно принял свою любимую печь под номером четыре. За тридцать лет я успел поработать на всех агрегатах металлургического завода и точно знал, что моя старушка является самой капризной в цеху. Однако, несмотря на ее сложный нрав, мы ладили достаточно неплохо.

— Дядя Ваня, — Колька, стажер с парой месяцев опыта, подошел ко мне сбоку. — Датчик давления на панели скачет то вверх, то вниз. В чем может быть дело?

Ситуация была классической. Эти негодники, которых я порой волей-неволей начинал считать живыми существами, регулярно предпринимали различные пакости. Они с каким-то извращенным упорством пытались сделать тебя частью своего собственного технологического процесса, полностью игнорируя твое личное желание.

— Давай глянем, — я двинулся к его пульту и остановился рядом.

На экране цифры действительно прыгали. Я прижал ладонь к стальным перилам мостика, прислушиваясь к металлу. Это был уникальный навык, позволяющий определить состояние печи без всяких датчиков. Подобное чутье открывается лишь спустя тридцать лет работы металлургом.

— Может, контакт? — спросил Коля.

Металл мостика передал гул. Это не было похоже на привычный шум от работы соседних станков. По руке прошла мелкая и злая дрожь, словно внутри печи кто-то пытается вырваться наружу.

— Это не контакт, — сказал я тихо. — Это печь закипает. Сейчас попробуем исправить.

Показатель давления изменился и замер на отметке 4.0 при норме в 3.5. Машина работает автоматически и должна была начать сброс, но она этого не делала.

— Похоже, электроника сдохла, — произнес я спокойно и нажал на кнопку, отключающую компьютер для перевода машины в ручной режим.

Переживать было еще рано. Давление оставалось вполне приемлемым, так как корпус доменной печи способен выдержать нагрузку до 6.3, по крайней мере, согласно документации. Кнопка перевода в ручной режим щелкнула, но зеленый индикатор рядом с ней так и не загорелся. Я нажал повторно, не веря в происходящее, однако система вновь проигнорировала команду.

— Давай же, родная, — пробормотал я, еще раз нажимая на кнопку, но снова не последовало никакой реакции.

Тогда пришло время переходить к тяжелой артиллерии. Мой палец нажал на огромную красную кнопку под защитным колпаком. Это была кнопка аварийной остановки, самый простой способ перекрыть подачу газа и остановить нагрев. Обычно после ее активации все затихает.

Звук печи едва различимо изменился, но явно не в лучшую сторону. Из басовитого гула он начал превращаться в свист, напоминающий свист чайника, который забыли на плите. Только наш чайник весил около ста тонн и был сделан из толстой бронированной стали.

— Что происходит? — обеспокоенно спросил Колька.

Свист являлся очень плохим признаком. Это означало, что давление перевалило за допустимые пределы и грозило вырваться наружу в любую секунду.

— Чертова электроника! — я пнул пульт управления, когда кнопка принудительного сброса не сработала. — За мной!

Я решил, что нужно вырубать ее по-старому, и быстро двинулся вниз к месту расположения механического клапана.

— Дядя Ваня, смотрите! — Колька испуганно ткнул пальцем вверх.

В месте, где основная труба входила в стену печи, соединительные болты начали пропускать тонкие струйки пара.

— Быстрее! — крикнул я, понимая, что до неминуемой катастрофы осталось всего ничего.

Внезапно цех озарила сирена. Электроника наконец-то хоть на что-то сгодилась, но радоваться было еще слишком рано.

Пока я спускался по лестнице, внутри печи грохнуло так, словно кто-то заложил там пару килограммов тротила. Здание качнулось, а один из трубопроводов вместе с креплениями вырвало из корпуса. Многотонная труба толщиной с худого человека рухнула в паре метров от нас. Из обрубка, где раньше была труба, уже вовсю бил пар, мгновенно превращая и без того горячий цех в настоящую баню.

Мы быстро приблизились к распределительной коробке, вскрыли ее и обнаружили вентиль, с помощью которого можно было вручную сбросить давление.

— Взялись! — рявкнул я, стараясь перекричать гул.

Мы вцепились в вентиль с двух сторон. Металл был настолько горячим, что я чувствовал жар даже через плотную одежду. Колька дрожал, но все равно продолжал держать обод.

— И-и-раз! — я рванул металл на себя, вкладывая в это движение вес своего тела.

Ничего не произошло. Вентиль стоял как приваренный. Похоже, внутри все перекосило от температуры, и заслонка застряла в пазах, как стальной клин.

— Еще раз! — я уперся сапогом в бетонное основание трубы. — Вместе, Коля! Давай!

Мы рванули снова. Мои суставы захрустели, а в глазах потемнело. Чугун вентиля жалобно звякнул, но так и не провернулся. Сверху прозвучал еще один взрыв, означавший, что вырвало еще одну трубу.

— Черт! — выругался Колька. — Его намертво заклинило, что нам делать?

Я быстро понял, что цеху наступил конец. Его было никак не спасти, ведь все возможные способы сброса давления не работали, а оно со временем только нарастало. Нужно было хотя бы выиграть время, чтобы все успели эвакуироваться, иначе весь цех взлетит на воздух и погребет под собой каждого нерасторопного.

— Уходи, Коля, — сказал я, переводя дыхание и уже придумав план действий. — Беги к дежурному, пусть объявляет общую эвакуацию.

— А как же вы? — он запнулся, глядя на ревущую махину.

— Бегом! — я с силой толкнул его к лестнице. — Я попробую по-другому, через канал сброса шлаков. Там немного собью давление, а потом по-быстрому выберусь через запасной выход.

Колька замер на секунду, словно глядя на меня в последний раз. А потом развернулся и со всех ног рванул вверх по лестнице.

Я остался один.

Гул печи теперь шел со всех сторон, а пар опускался на пол, заполняя все пространство и обжигая при каждом вдохе. Мой путь лежал к люку для выброса шлаков. Во время работы его было категорически запрещено открывать, но сейчас возникла аварийная ситуация, поэтому на правила можно было положить болт.

— Ну пошли, друг, — я схватил кувалду, оставленную кем-то из работников.

Добраться до плиты люка оказалось несложно. Температура увеличивалась по мере приближения, а металл и вовсе принял вишневый цвет.

У люка не было никаких кнопок, маховиков или вентилей. Передо мной находился только грубый стальной рычаг, зажатый массивным клином.

— Ну давай, — прохрипел я, перехватывая молот поудобнее.

Первый удар пришелся точно по клину. Звон стали о сталь на секунду перекрыл гул, но этого оказалось недостаточно. Клин сдвинулся едва ли на миллиметр. Я нанес еще удар, затем третий. Уже не считая, я бил раз за разом, сдвигая фиксатор буквально по крупицам. Сверху раздавался грохот разрушения, но я не обращал на него внимания и лишь методично орудовал молотом. После очередного замаха клин наконец вылетел подобно пуле и скрылся где-то в тумане пара.

Рычаг освободился, теперь оставалось только его открыть. Однако я тут же осознал главную проблему. Рычаг нельзя было зафиксировать, так как он автоматически закроется, если его отпустить. Стоило потянуть за него, как на меня обрушилась бы бешеная температура, способная превратить человека в пепел за считанные секунды.

Я стоял перед выбором. Можно было попытаться сбежать, что казалось невозможным из-за неминуемого взрыва печи, или надеяться на чудо и открыть люк.

— Выбор без выбора, — пробормотал я и потянул рычаг вниз.

Металл поддался на удивление легко. В то же мгновение открылся настоящий портал в ад. Из канала с ревом вырвалось все то, что печь копила последние полчаса. Белое облако пара вперемешку с искрами и гарью ударило в пол. Рев был такой силы, что слух пропал практически сразу.

Я изо всех сил уперся ногами в выступы пола и повис на рычаге. Плечи буквально выламывало, позвоночник горел от напряжения, а в лицо бил невыносимый жар выходящих шлаков.

Требовалось продержаться всего шестьдесят секунд. Я перевел взгляд на стену, где висели чудом уцелевшие часы, и начал следить за стрелкой в ожидании, пока она опишет полный круг. Одной минуты было достаточно, чтобы дать как минимум еще две минуты запаса тем людям, которые еще не успели выбраться. Я тоже успею уйти за это время, главное было выстоять.

— Двадцать, — отсчитал я про себя, так как сил говорить вслух уже не осталось.

Металл рычага пытался закрыть люк, но я упрямо продолжал вдавливать его вниз.

— Тридцать, — выдохнул я, чувствуя, как начинают дымиться рукава куртки.

Воздух давно превратился в густой огонь. Каждый вдох обжигал гортань, а перед глазами плыли багровые круги. Рычаг в моих руках вибрировал так, будто я держал за хвост разъяренного зверя. Металл заслонки бился в пазы, стремясь захлопнуться под напором тонн расплава, но я не позволял этому случиться. Я просто стал частью этого механизма, лишним стальным болтом, который не дает системе окончательно развалиться.

Внезапно я услышал далекий звук. Это была не сирена и не гул печи, а топот ног по железным лестницам где-то наверху. Последние рабочие успели уйти.

— Сорок пять.

Руки окончательно онемели. Я больше не чувствовал ожогов на ладонях и не ощущал веса собственного тела. Осталось только одно ощущение в виде сопротивления стали, которая желала моей смерти.

В какой-то момент звук изменился. Высокий визжащий свист сменился низким усталым хрипом. Давление начало падать. Печь сдалась, выпуская лишнюю ярость через канал сброса шлаков. Завод был спасен, и взрыва, способного снести целый квартал, больше не предвиделось.

Я глянул на свои руки. Ткань на рукавах почернела и осыпалась пеплом.

— Всё, — прошептал я, и этот шепот показался мне громче любого взрыва.

Я медленно начал ослаблять хватку. Рычаг тут же рванулся вверх, возвращая заслонку на место, но теперь это уже не имело значения. Критическая точка была пройдена.

Попытался сделать шаг назад, но ноги подкосились. Я просто осел на горячий пол, привалившись спиной к бетонной опоре. Перед глазами стояла белая пелена пара, сквозь которую пробивался мягкий и почти уютный свет раскаленного металла.

Где-то далеко, за сотни метров отсюда, люди выходили на свежий воздух. Колька наверняка сейчас кричит дежурному, что я остался там, и будет меня искать.

Я закрыл глаза. Жар больше не пугал, он стал странно спокойным и обволакивающим.

[Проводится анализ жизненного пути]

Тьма перед глазами внезапно рассеялась. Первое, что я увидел, было бесконечное белое пространство. Сначала в голове мелькнула мысль о больничной палате, но я практически сразу осознал свою ошибку.

Я словно парил в пустоте, совершенно не ощущая собственного тела. У меня не получалось закрыть глаза, пошевелить руками или совершить хоть какое-то движение. Оставалось только неподвижно смотреть на окружающую меня белизну. В этот момент я подумал, что именно так и выглядит жизнь после смерти.

[Анализ закончен]

Прямо передо мной высветилась яркая строка. Будь у меня физическая оболочка, я бы наверняка отшатнулся от неожиданности, но сейчас я оставался неподвижным. Вслед за первой надписью потянулась целая вереница сообщений, которые я едва успевал прочитывать.

[Проводится выбор подходящего для перерождения мира]

[Мир для перерождения определен под номером №314951]

[Подбор сосуда для перерождения. Доступно: 9]

[Выбран сосуд под номером №:18510414]

На этом поток строк остановился, давая мне возможность осознать прочитанное. С каждой буквой невидимое сердце начинало биться чаще. Похоже, мой поступок в последние мгновения собственной жизни, когда я решил спасти жизни десяткам коллег, действительно имел значение.

[Запуск слияния души]

Я успел прочитать только первое слово, как реальность мигнула. Абсолютно белое пространство исчезло, но я не успел ничего осознать, как сознание затопила чудовищная боль.

Она была сокрушительной и плотной, словно в голову на полном ходу прилетел тяжелый кирпич. Пульсирующее давление в висках мешало сосредоточиться, а каждая попытка осознать происходящее вызывала новую волну тошнотворных ощущений.

— Гаденыш маленький, чего ты тут расселся? А ну живо вставай, пока я тебе еще раз не залепил!

Вслед за раздавшимся мужским голосом последовала боль в правой ноге, резкая, словно кто-то пнул меня.

— А ну вставай, я кому сказал!

Пытаясь справиться с головокружением, я наконец заставил себя открыть глаза. Сначала увидел чужую обувь прямо перед своим лицом и с великим трудом поднял голову. Передо мной предстали грязные тряпичные штаны, сшитые из разноцветных обрывков старой одежды. Выше находился грубый фартук, покрытый множеством черных пятен копоти.

Еще выше располагалось лицо взрослого мужчины, скорее даже старика с седой бородой. Он смотрел на меня сверху вниз с явной угрозой в глазах. Не знаю почему, но я каким-то внутренним чувством ощущал, что эта угроза отнюдь не пустая.

Сопротивляясь все еще не угасшей боли, я попытался пошевелить руками. Это далось с немалым трудом. Управление телом ощущалось ватным и каким-то неполноценным. В поисках опоры мой взгляд наткнулся на лежащую в метре кочергу. Она была окровавлена, да и пространство рядом с ней оказалось залито кровью. Я невольно потянулся к макушке, которая болела сильнее всего. Ощупав голову, я обнаружил слипшиеся волосы, а красные пятна на моей одежде подтверждали догадку.

Нужно было прекращать сидеть, иначе дед огреет меня по голове еще разок, если я продолжу прохлаждаться. После вида окровавленной кочерги в этом не оставалось сомнений.

Сделав глубокий вдох и наконец найдя опору, я поднялся на ноги. Такое простое действие далось мне с невероятным трудом, словно я находился в теле дряхлого старика. Дед тем временем смерил меня презрительным взглядом. Когда наши глаза встретились, он просто развернулся и зашагал прочь.

— Умойся, а то выглядишь как уродец, — бросил он не оборачиваясь.

Оглядевшись по сторонам, обнаружил, что нахожусь в какой-то хижине, сложенной из грубых бревен. Здесь не было даже стеклянных окон, вместо них в стенах зияли простые квадратные отверстия.

В целом внутреннее убранство заставляло удивляться. Вместо ламината или линолеума на полу была разбросана солома, причем крайне грязная, будто лежавшая здесь уже очень долгое время. В воздухе витал легкий запах металла. Это было логично, ведь мне разбили голову, а крови натекло немало. Я вновь оглядел огромное пятно, в котором только что сидел, и тут же перевел взгляд на собственные штаны. Они тоже были сшиты из разных кусков ткани и теперь окрасились в красный цвет.

Бадья с водой стояла в углу комнаты, именно к ней я и двинулся.

Первым делом принялся отмывать лицо, а затем перешел к волосам. Слипшаяся кровь поддавалась плохо, поэтому я просто опустил голову в бадью и начал очищать пряди руками прямо в воде.

Закончив с этим, попытался нащупать рану, из которой натекло столько крови, но так и не смог ничего обнаружить. Лишь в одном месте, где волосы склеились гуще всего, кожа ощущалась как-то иначе.