Читаем Пост онлайн бесплатно
— Подъесаул ведь навроде нашего капитана, а, Александр Евгеньевич?
— Нашего — это какого?
— Я в полиции звания получал.
— А… В полиции, — усмехается тот, дальше спорить не собираясь.
Подъесаул. А Мишель про себя решила уже называть его атаманом.
И тут этот атаман берет и сразу, не ища даже, откуда на него так пристально смотрят, а будто все уже зная, поднимает эти самые глаза — стальные — и нацеливает их на прячущуюся за оконными стеклами Мишель.
Красивый.
Прибывшие спешиваются. Дрезины у них большие, моторизованные, у каждой есть кузов, в кузове под брезентом лежат ящики. Полкан смотрит на эти ящики — дощатые, с трафаретными надписями «Останкинский мясокомбинат», — и сердце у него радуется.
Ящики пока не трогают, но Полкан решает вопрос не форсировать. Когда будет время — тогда и отгрузят. Что с ходу клянчить — гостей надо сначала принять как следует, отогреть и накормить. Тогда уже и просить будет сподручней.
Но главное свое дело подъесаул Кригов в долгий ящик не откладывает:
— Ну что, господин полковник. Показывайте вашего гостя!
Шагая через двор, на здешнее хозяйство он озирается с кислой миной. Выправка у него что надо, шаг пружинит, взгляд строгий. Полкан глядит на свою крепость его глазами и понимает, что радоваться тут и вправду нечему. По двору гуляют куры, дети играют в караулке, к скамейке прислонен чей-то автомат — хорошо еще, без рожка. Бардак, а не пост.
В лазарете казак задерживается в дверях, оглядывается на врачицу — дадут халат? Но на Посту и тут без церемоний. Он снова недовольно качает головой.
Пришлый уже сидит в постели, обернувшись в одеяло, вокруг смотрит недоверчиво. Фаина объясняет казаку:
— Повезло вам как. Он только ведь сегодня очнулся. А так, чем уж ни пытались… От реки надышался! Проснулся — совсем горячечный. Все сбежать норовил.
Кригов смотрит на этого пришлого, на крест на его впалой груди. Улыбается ему и осеняет себя крестным знамением.
— Ты, брат, к своим попал, не бойся! Какое у тебя распятие знатное! Ты не монах ли, часом?
Тот в ответ только хмурится. Полкан разводит руками:
— Такое впечатление, что он по-русски ни бельмеса!
Казак тянет к гостю руку, а тот весь съеживается, словно его ударить хотят.
— Братец, слушай! Мы тебе плохого не сделаем, — хочет успокоить его Кригов.
Достает из ворота серебряный образок на цепочке, предъявляет его пришельцу.
— Видишь? Мы тоже православные! В одного Бога веруем!
Пришлого образок зачаровывает, его взгляд перестает метаться с одного дознавателя на другого. Казак продолжает так же спокойно, ласково:
— Ты просто скажи — что стряслось-то? Напал на тебя кто-нибудь?
Рваное дыхание у пришлого налаживается, он кивает казаку.
— Ну вот! Так и расскажи, брат, что там?
Теперь гость качает головой.
Он, кажется, овладевает собой. Лицо его обретает осмысленное выражение. И вместо ответа он показывает на ухо и разводит руками. Фаина переводит:
— Глухой, мол! Вот мне с самого начала так и показалось, что он ничего не слышит.
Полкан скребет себе череп. Сомневается.
— Ну уж… Глухой.
Они приглядываются к гостю повнимательнее. Полкан напоминает:
— А ведь он не слышал, когда ему от заставы кричали. Шел, распевал «Господи, помилуй!». В него палили даже. Хорошо хоть мимо.
Фаина вставляет свои две копейки:
— Мог и вообще ничего не понимать, если интоксикация серьезная. Мог находиться в бредовом состоянии.
Кригов наклоняется вперед, к сидящему на кровати гостю, тоже показывает себе на ухо, подсказывает ему:
— Глуховат ты, брат?
Пришлый с этим соглашается. Кивает. А потом, будто вспомнив, что умеет говорить, ровно, без перепадов и ударений, гундосит:
— Господь слуха не дал.
Кригов распрямляет спину.
— Ну вот.
Изучает его еще немного, потом кладет ему руку на плечо — тот вздрагивает, но руку не сбрасывает. Кригов медленно и тщательно выговаривает:
— А как звать тебя?
Пришлый не понимает. Тогда казак показывает пальцем на себя и произносит:
— Я Кригов. Александр Кригов.
— Игорь?
— Да какое! Ручка есть у вас и бумага?
Фаина приносит ему исписанную тетрадь и карандаш. Казак пишет свое имя на клетчатом листке, но пришлый смотрит в буквы тупо; насупливается, как будто не все узнает, пытается один раз их прочесть, другой, потом сдается и опять разводит руками. Полкан не выдерживает:
— Еще и безграмотный, что ли? Тьфу ты!
Казак смотрит на гостя вприщур.
— Да сколько ему лет? Он ведь не старый. Детство небось на войну пришлось. У нас и в Москве даже таких вот сирот знаешь, сколько! Может быть, и неграмотный.
Тут до гостя все-таки доходит, чего от него хотят. Он тоже тычет себя в грудь пальцем и выговаривает.
— Раб божий Даниил.
Фаина квохчет:
— Ну вот. А я его Алешей, Алешей…
Кригов кивает. Раздумывает.
— Слушай, брат Даниил. Выручай нас. Нам нужно знать, что там, за мостом. А?
Тот хмурится, тужится, хочет понять — но все-таки не понимает. Тогда Кригов, почесав бровь, снова берет карандаш и рисует: две извилистые линии — реку. Мост через нее. Периметр стены Поста очерчивает прямоугольником. Показывает на себя, на Пост. Потом на мост, потом на тот берег.
— Там что? Что там?
