Читаем Пост онлайн бесплатно
Он стоит посреди прокуренного помещения офицерского клуба, вокруг орут и хохочут, щелкают громко, как пистолетные выстрелы, бьющиеся друг о друга бильярдные шары. Телефон один на весь клуб, к нему хвост — сотники и есаулы переминаются с ноги на ногу и перебрасываются шутками, пока наступит их черед назначить какой-нибудь московской красотке на вечер или прокричать далеким детям «Спокойной ночи!» сквозь шорох изношенных проводов.
Она подходит.
— Привет, Кать. Это Юра.
— Какой Юра?
Она выдерживает паузу, потом начинает хихикать.
— Ну как Государь? Расскажешь за ужином?
— Я не могу. Мы прямо сейчас отправляемся, Кать. Прости. Я хотел нормально.
— И когда обратно?
— Не знаю. Может, скоро. Типа, через пару дней. Я правда не знал…
— Да ничего страшного. Я подожду. Ну ладно, удачи тогда?
— Погоди, Кать. Погоди секунду.
Лисицын озирается вокруг — на мнущихся вокруг скучающих солдафонов, которым лень даже притвориться, что они не греют сейчас уши. Не хочется, чтобы лишние люди сейчас слышали это…
— Кать. Прости, что так… Что сейчас. В общем, да.
— Что — «да»?
— Ну ты тогда мне предложение сделала. Я тебе говорю — «да». Руки и сердца.
— А! Отличнейше.
— Ну или, то есть, ты выйдешь за меня?
— О! — принимается орать кто-то рядом. — Лисицын женится! Качать Лисицына!
— Качать сукиного сына! — восторженно и пьяно поддерживает кто-то другой.
— Вернешься — поговорим, — смеется в трубке Катя. — Я подождала — и ты подождешь.
До Ярославского вокзала их везут черными зарешеченными «Уралами» жандармерии: командование выхлопотало, чтобы не тратить силы личного состава на мотания по Москве. Пять ухоженных грузовиков на огромных колесах вмещают в себя целую казацкую сотню.
Под Лисицыным два сотника — Задорожный и Жилин, каждый командует своей полусотней. Лисицын взял к себе в кабину Задорожного, который кажется ему посмекалистей.
— Что у тебя за хлопцы? — спрашивает у него Лисицын, сплевывая шелуху в кулак.
— Туляки.
— Воевали?
— По западной границе стояли, у Великих Лук. Там бывало всякое, конечно, но воевать прям — нет, не воевали, ваше благородие.
— А другая полусотня что? Семечку будешь?
— Спасибо. — Задорожный подставляет ладонь. — Жилинская? Это рязанские, на базе бывшего десантного училища. И он сам из десантуры. Лобешником кирпич разбивает, вот это вот все. Поэтому и задержался в сотниках.
— С опытом хоть?
— С татарами воевал, которые по нашу сторону Волги остались. В Волгу их как раз сбрасывал. А что,
— Там бунт, — сообщает Лисицын. — Местный комендант передал, что теперь они там сами за себя, и связь обрубил. Такой там у них командовал Пирогов, бывший ментовской полковник. Сколько лет тихонечко себе сидел, и вот на тебе, сюрприз.
— А что там за войско у них?
— Гарнизончик вшивый. Человек, что ли, двадцать. Граница спокойная.
— А для чего нас тогда целую сотню отправили?
Лисицын вместо объяснений сплевывает шелуху.
За Садовым кольцом красивая Москва заканчивается и начинается Москва обычная: обитаемые подлатанные здания соседствуют с щербатыми заброшенными, в некоторых свет горит только в одной квартире на последнем этаже — старуха, наверное, какая-то не хочет бросать дом, где прожила всю жизнь, и упрямо продолжает таскать себе воду бидонами по лестнице мимо покинутых и дырявых чужих жилищ. Россия сильна инерцией.
Дороги тут похуже, чем внутри серебряного пояса, но грузовик проедет запросто. А вот за бронзовым поясом, за Трешкой, по которой проходит столичная граница, все уже совсем иначе. Фонари горят редко, по темным улицам ветер носит мусор, мирные жители жмутся к блокпостам.
— Кригов-то ваш друг, говорят, был? — спрашивает Задорожный.
— Был и есть, — твердо отвечает Лисицын.
— А про него ничего не слышно,
— Та ты брось меня благородием звать, Задорожный, ты ж знаешь, я сегодня только вон погоны надел. Юра.
— Вадим тогда, — улыбается тот и сразу борзеет. — Вообще, конечно, рискованная затея была — с полусотней за Волгу…
— Государева затея, — строго говорит ему Лисицын. — Разведка.
— Ну ясно. Но мы-то ведь за Волгу не собираемся? А то огорошат в последний момент!
— Нет такой информации, — говорит Лисицын еще строже.
— Ясно-понятно. Ну, я так спросил. На всякий случай.
По Садовому подъезжают к проспекту Реставрации, поворачивают к площади Трех вокзалов.
— Быстро докатили, — вздыхает Задорожный; оглядывает кабину, похлопывает торпеду. — Нам бы такие вездеходы, а?
— На всех не напасешься. Жандармерии нужней, видать.
Водитель — сам из жандармов, в синем мундире — не смотрит на них, но все внимательно слушает.
— Времени мало прошло еще, — отвечает Лисицын на позапрошлый вопрос Задорожного. — У Кригова бессрочная экспедиция была. Вернется, никуда не денется.
