Читаем Пост онлайн бесплатно
То, что за эту неделю на Посту что-то изменилось, Егор ощущает сразу. Будто не неделю его не было, а год — такие вот перемены. Во дворе — патруль при полной выкладке. Ворота на замке. На крышах коммунальных хрущевок — темные человеческие фигурки со спичками-ружьями. И гомон двора — женское кудахтанье, детские вопли и сиплый матерок от мастерских — закручен в ноль. Люди переговариваются негромко, словно боясь что-то прослушать или кого-нибудь своими голосами спугнуть… Или наоборот — кого-то привлечь.
Еле слышно переговариваются, и очень сосредоточенно… Ждут чего-то.
Егор спускается по ступеням, держась за перила, шагает по двору, держась за стенку. На Егорову слабую улыбку никто не откликается, хотя кивают ему одобрительно: молодец, что не помер. Но вот расспрашивать его о приключениях на мосту никто не спешит — и оказывается, что ни героем он не стал, ни изгоем. Никому особо нет до него дела. Что-то тут происходило за эту неделю такое, что затмило его идиотский подвиг-пшик.
Окна изолятора закрыты и пусты, но под ними на скамеечке дежурят Серафима и Ленька Алконавт, а с ними еще и Ленка Рыжая. Ждут чего-то. Все выглядят шибко обтрепанными, исхудавшими — как будто тоже, как и Егор, ничего не жрав, неделю провалялись в коме.
Егор сначала думает допросить обо всем Леньку, но Ленька сейчас опять небось. Заведет свое про Сатану. И вместо этого Егор направляется к караулке на воротах. Там точно будет с кем перетереть за все дела.
В самой караулке, где мужики вечно резались в козла пожарного засаленными картами, — тишина. Сидит за школьной партой, которая у них вместо стола, Антончик, читает какую-то карманную книжицу с прозрачными страничками из папиросной бумаги. Егор надевает улыбку.
— Здоров! Че читаем?
Улыбка ему велика и сваливается, плохо держится на изморенном лице. Антончик поднимает глаза, узнает Егора и здоровается:
— О! Ожил! Ну, слава Богу.
Он смотрит на свою книжку и убирает ее в карман. На кожаном переплете вроде вытиснен золотой крестик; а может, показалось.
— Да так… Повышаем грамотность.
Егор решает не домогаться; какая ему разница, в конце концов?
— Ну че, какие новости? Че я пропустил?
Антончик мнется, вопрос в его глазах сменяется напряжением.
— Про Цигаля знаешь? Про Цигаля и Кольку?
Егор склабится.
— Ого! Это че, Цигаль наконец из шкафа вышел, что ль? Когда свадьбу играем? Про Цигаля я всегда подозревал, слишком он сладкий! А Колька? Это какой Колька-то? Хромой или Кольцов?
— Кольцов.
— Так, и че они?
— Умерли.
Егор затыкается; но продолжает улыбаться, пока до него не доходит:
— В смысле? Это че значит — «умерли»? От чего «умерли»? Реально, что ли? Это как?
— Реально, сука. Хер знает как. В гараже у Кольцова. Нашли их.
Антончик почему-то прячет глаза. Мнется. Подыскивает слова. Егор старается поверить в то, что Кольцов, с которым он только что вот дрался, с которым вроде бы помирился на Шанхае, — каким-то образом взял и умер.
— Погоди… А… Похороны когда? Или ты гонишь?
— Были уже похороны. Все было. И отпевание, и похороны. Сразу. В тот же день. Отец Даниил сказал — надо поскорей. Не затягивать. И так неясно, сколько пролежали…
— В смысле — сколько пролежали?
— Ну так. Кольцов выходной был, а Цигаль — сам знаешь, он особо не тусовщик. Не было день, может, два. Ну и короче… Ни одного, ни другого. Потом кто-то пошел к Кольцову в мастерскую… Там закрыто. Изнутри. Дверь высаживали… Ну и внутри, в общем… Все в кровище… На отпевании, короче, оба с головой были замотаны. Шпала говорит, там месиво и вместо лица… И вообще… Хер знает, короче. Если б не изнутри было закрыто, мы б все, конечно, на измене были бы… Но вроде было именно что изнутри.
Егор мотает отяжелевшей головой, всматривается в Антончика — точно не придуривается? Нет, таким разве шутят?
— И… Типа они убили друг друга? Или один убил другого и потом с собой покончил, что ли? А никто не слышал ничего?
Антончик достает газетный обрывок, наскребает по карманам табачных крошек на пару затяжек.
— Ну вот такого, чтобы два человека до смерти рубились, — такого никто не слышал точно.
Егор никак не может этого переварить.
— Да они же дружбаны! Как они друг друга-то? Ты че!
— Ну изнутри же заперто было. Отец Даниил говорит, сдались Сатане. Были типа обуты… Обуяны Сатаной… Из-за каких-то греховных страстей. Что-то типа.
— Блин, реально? И вы все купились, что ль?
Антончик глядит на него исподлобья.
— А какие варианты-то?
Люди, которые неторопливо входят в ядовитую воду, шаг за шагом погружаются в нее, не чувствуя боли и не делая попыток плыть, — просто идут по дну, пока вонючая жижа не нальется им в легкие; люди, тонущие и умирающие без принуждения и без сопротивления, без мук и без судорог, — он их видел?
Теперь Егору опять кажется, что да. Этого не могло быть, и это было.
Егор мог удивляться и не верить своим глазам, потому что не понимал, что видит. А вот этот святой, бляха, отец — наверняка бы не удивился. Сатаной обуты, как и было сказано.
Отмолил, сука. Мерси.
Но больше спрашивать не у кого.
