Читаем Пост онлайн бесплатно
Хотя половина баб коммуны к матери ходит за советами, сам Егор в ее способности никогда по-настоящему не верил. Про него, про Егора, она вечно видит одно тревожное, и эти видения раньше не раз становились причинами для самых странных и дурацких запретов: не купаться, не идти с мужиками в дежурство в третий от полнолуния день, не есть соленья, не подходить к девушкам. Егор терпел, сколько мог, а потом начал над матерью смеяться — и сила ее пророчеств от этого смеха стала ослабевать, пока Егор совсем от нее не освободился. И вот теперь…
— Зачем ты это сделал? Зачем ты его отправил туда?
— Кого? Куда?
— Егор! Прекрати себя вести как кретин. Зачем ты позволил этим болванам уехать за реку? Если ты знал, что я была права!
Егор хмыкает, собираясь придумать какую-нибудь отмазку, но вместо этого спрашивает:
— Что она тебе сказала? Это она так считает, да?
Тамара хватает его за руку, ее ногти врезаются ему в запястье.
— Больно!
— Ты знал, что он едет на свою погибель, ты знал, что я была права, и ты ничего не сказал.
— Да ничего я не знал!
— Теперь сошлось. Я просто думала, что это еще только случится, я перепутала прошлое и будущее. А оказывается, ты видел все.
— Бред! Ничего я не видел!
— Не знаю, что именно видел, но знаю, какое у тебя было лицо. Мне снился ты, ты на этом проклятом мосту. Твои глаза. Ты все знал и не поддержал меня. А теперь эта несчастная девчонка… Теперь мы все… Господи, Егор… Ты представляешь, что нас всех ждет⁈
— Хватит бредить! Наползает тьма, бля! Давай с этим бородатым в одну дудку будем дудеть! Хватит! Егор то, Егор се! Ничего там нет такого! Хорош, мам! Поняла⁈ Утомила!
Егор соскакивает с кровати, хватает рюкзак и вылетает в коридор, сдергивает куртку с крючка и бросается в лестничный колодец. Достало! Реально достало!
Надо просто доказать им всем, что там ничего нет. Надо самому в этом убедиться. Пора уже, больше невозможно так. Пока этот гребаный телефон еще фу-рычит, нужно забраться на мост, разлочить его и узнать, что там такое случилось. Чтобы стало раз и навсегда понятно. И чтобы мамка перестала его стращать своими глупостями. Его и всех. И чтобы поп этот дебильный…
И чтобы страх отпустил.
Окно над головой распахивается. Мать, в одной ночной рубашке, высовывается по пояс, нависает над двором:
— Егооооор! Вернииииись! Живо домой! Егоооор!
Никогда.
Когда под утро стучат в дверь, Тамара вскакивает первой.
— Егор, ты⁈
Но на пороге стоит заспанный штабной телефонист.
— Мне б Сергея Петровича. Простите, что рано… Что поздно… В общем, звонок ему.
Тамара проходит в спальню, где две их кровати раздвинуты по разным углам, хлопает сопящего Полкана по шее. Полкан ухает, подскакивает, крутит тяжелой башкой, трет волосатыми кулаками заклеенные сном глаза. Сует ноги в резиновые тапки, запахивается в стираный-перестираный халат и плетется в прихожую.
— С Ростова, Сергей Петрович. По вашему запросу.
Ростов Великий, станция в шестидесяти километрах по железке к Москве — следующий обитаемый и обороняемый пост. Когда кто-то через него едет туда или сюда — они Полкану сообщают. Но среди ночи обычно не тревожат, уважают чужой покой.
— Что у них там?
— Не пойму что-то. Цыцки мнут, вас просят.
Полкан накидывает свой старый ментовской бушлат на плечи как генеральскую бурку, на ходу крутит папиросу, готовясь к любым скверным новостям. Звонок принимает у себя, отправив телефониста досыпать.
— Пирогов.
— Здравия желаю, Сергей Петрович. Рихтер на связи.
— О! Дядя Коля. И тебе не спится?
— Да не спится вот, Сергей Петрович. Ты нам про китайцев вот тут помнишь рассказывал? Про пропащих.
— Так точно. И что, есть новости?
— Все тут твои китайцы. Семьдесят четыре человека. Включая стариков и малых детей. По дороге пришли пешком. Оборванные, чумазые, а глаз таких круглых я и на русском человеке-то не видал. Но так вроде живы-здоровы.
— А что ж они от нас-то убежали? Напал там на них кто-нибудь? Или холера какая-то? Что случилось-то, в принципе?
— Бес их разберет, Сергей Петрович. Лопочут что-то свое, с русским-то так себе у них. Старейшины решили что-то такое, если я правильно их разумею. Предчувствия там, пророчества… Хер их разберет, нехристей. Тебе просто набрал сказать, что нашлась твоя пропажа. Хочешь, вернем?
До пересменки дозорных Егор отсиживается в заводских бомбоубежищах, потом опять укрывается под насыпью. Можно было бы пойти в ночь, но Егор убеждает себя, что без утреннего света камера на телефоне не сработает и разлочить его не удастся.
Дождя сегодня нет, дозорные медлят. Еще чуть-чуть — и из-за ворот покажется новая смена; тогда ему уже никак не забраться на мост незамеченным. Солнце набухает где-то за мостом, непроглядная зеленая пелена начинает золотиться изнутри.
На заставе, кажется, обсуждают бредни бродячего монаха: кто-то топит за него, остальные хохочут. Но хохот не совсем честный — в сотне шагов от завесы, закрывающей мост, можно поверить во что угодно.
