Читаем Пост онлайн бесплатно
Дед морщится, пытаясь уловить в том, что она бормочет, смысл.
— Почему это… Постой. Ты… Ты же не… — Он кидает взгляд на ее живот, словно там что-то можно уже увидеть. — Еп-понский городовой…
Мишель скрещивает руки на груди.
— Ну вот так. Извините.
— Тогда тем более… Тем более — не в ночь! Не сейчас!
— Нет. Сейчас. Пока, дедуль!
Она чмокает его в щетинистую, как будто солью обсыпанную, щеку и бросается вниз.
Полкан шагает размашисто, Егор еле за ним поспевает.
— Куда без противогаза-то⁈ Туда нельзя без противогаза!
— Да срал я на твой противогаз! Слышь, пацан? Екатеринбург, балда! Паспорта, бляха! Телефоны! Это кто еще зассал!
На заставе их встречают — выбираются обалдевшие дозорные из-за мешков, переглядываются и пересмеиваются, предвкушая концерт. А комендант им на полном серьезе орет:
— Так! Стр-ройся! Рразведка боем, бляха! На ту сторону идем! Фонари давай! Противогазы есть? Дайте вон пацану, а то он шибко волнуется! Табельное проверить!
Коц и Свиридов недоумевают — слушаться или не слушаться? Всем видно, что Полкан в дупель пьян; запятнанная рубаха воняет тушенкой. А Егор сейчас на том же кураже, что и Полкан: сейчас или никогда, и сам черт ему не брат. Все, что он копил, все, что утаивал, — все прорывается наружу, и от этого прободения ему горячо, больно и сладко, как на исповеди.
Не надо на тот берег, достаточно дойти до середины моста, достаточно будет, чтобы Полкан сам увидел голые тела, которые казаки выложили шеренгой.
Они выходят на пути — кучка людей в ватниках и бушлатах. Лучики их фонарей тычутся в темноту, которая сгущается в осязаемую стену в нескольких сотнях шагов впереди.
— Сережа! Егор!
От Поста, размахивая руками, бежит женщина. Мать бежит.
— Постойте! Вернитесь!
Полкан всхрапывает:
— Агась, щаз.
Мать оступается, падает, снова поднимается и опять бежит.
Полкан на нее не оглядывается, прет как танк, Егор рядом. Остальные шагают за ними — поспешно, как будто боясь передумать. Натягивают свои противогазы — у одного зеленый, у другого черный, у третьего промышленный респиратор со стеклянным забралом. Сбрасывают с плеч автоматы. Вступают на мост. Трогают руками туман.
Притормаживают. Полкан, который уже шагнул в омут, чувствует это спиной.
— Что встали, сукины дети? Айда за батькой!
— Сережа! Егооор!
Егор — Егор с его острым слухом — чувствует это первым. Там что-то… Оттуда идет что-то! Он опускается на колени, склоняется к рельсам и приникает к ним ухом. Рельсы гудят. Земля стонет… Вокруг будто сам воздух вибрирует.
Но это не воздух — это мост, бесконечный ржавый мост напрягает всю оставшуюся под трухой сталь и беззвучно звенит ей, входя в резонанс с какой-то силой, которая рвется сюда с того берега.
— Там свет! Свет!
Столп света буравит плотную, как глина, темноту, вворачивается в него с огромной скоростью, приближаясь к людям с каждой секундой. Туман пытается придушить, рассеять его — но даже ему не хватает сил.
И тут раздается неслыханной силы рев.
Такого тут не слышали с тех пор, как отгудели последние сирены воздушной тревоги. Рев идет откуда-то с той стороны, но он сразу заполняет собой весь мир.
Коц произносит это вслух первым:
— Поезд! Там поезд, едрен батон! Поезд идет!
Не идет — летит.
Вот уже весь мост, на который они взошли, ходит ходуном, подвывает тепловозному гудку, и железные сочленения моста поскрипывают в такт стучащим колесам. Туман загорается изнутри, и становится ясно, что это именно поезд, не отдельный локомотив, а длинный, неизвестно чем груженный состав.
Он мчится сейчас через зеленый туман вслепую; может быть, машинист в кабине заметил, как влетел на мост, а может, ничего и не понял — на такой-то скорости.
Егору хочется сделать шаг назад, сойти с моста, вернуться с неба на твердую землю. Мост расшатывается, многосоттонная громада поезда ввинчивается в него, пытаясь проскочить через всю эту ржавчину до того, как у той подкосятся опоры и она со смертным стоном завалится в пропасть.
Остальные дозорные думают то же — и отходят, отходят по шажочку назад, назад и в стороны.
А Полкан остается там, где стоял.
Он распахивает широко свои ручищи и упирает их в воздух, который уже начинает приходить в движение, вихриться — толкаемый вперед громадным поршнем.
Полкан остается на месте.
Он разевает свою пасть и орет — и воздуху, и летящему на него локомотиву:
— Не пущу! Пошли на хер, с-суки! Не пущууу!!
Кроме Полкана, на пути мчащегося состава, разумеется, не встает никто. Поняв, что остались какие-то секунды, люди бросаются врассыпную, и только Полкан застыл неподвижно. Он вскидывает автомат и выпускает целую очередь в столп света, который уже лижет его лицо. Грохот автоматной очереди тонет в реве тепловозного гудка.
Егор дергает, тянет Полкана за рукав бушлата, пытается спихнуть его с пути, но тот уперся и его не сдвинуть. Вышел один автоматный рожок — он начинает приделывать другой. Потом вдруг к ним выскакивает Коц, становится рядом и начинает моргать поезду своим фонарем.
Остальные бегут обратно к заставе.
