Читаем Кит онлайн бесплатно
О похождениях Кымбок Муну донес один старый рабочий, проигравший в карты все — и большие участки земли, полученные в наследство от предков, и жену — и в конце концов лишившийся дома и ставший бродягой. Передавая сплетни, он выбрал предельно осторожный тон и уклончивые обороты речи и многословно пересказал все слухи, в свое оправдание добавляя собственное мнение, как это принято у сплетников. Он сказал, что сам не болтун, принципиально не верит слухам и крайне не любит их кому-то передавать без особой нужды, потому что считает сплетни делом баб, что справляют малую нужду сидя, но ни в коем случае не мужиков, имеющих достоинство, однако по поводу этого щекотливого дела он долго размышлял и, думая о положении Муна, мучился, не зная, как поступить: помалкивать с видом ничего не знающего человека или же честно все рассказать, — и пришел к выводу, что вероятность правдивости слухов, к сожалению, есть, пусть она и составляет всего одну тысячную или десятитысячную, и в таком случае нехорошо оставлять Муна неосведомленным, а то Мун, не дай Бог, может стать всеобщим посмешищем. Он повторил, что все услышанное выкладывает только ради Муна, но слухи есть слухи, все же не следует им верить, пройдет время, и они окажутся лживыми, поэтому пусть влетят в одно ухо и вылетят из другого.
— Ну, если очень постараться, то можно раскопать правду, — лопотал лукавый сплетник, запутывая Муна своими противоречивыми советами. — Хотя… зачем нам поднимать скандал? Но раз об этом говорят, может, все-таки будет лучше убедиться в правдивости? С другой стороны, мудрее будет поступить иначе: выпить чего-нибудь покрепче и забыть обо всем.
Услышав от рабочего все эти подозрительные версии, Мун обругал его матерными словами и тут же уволил. Затем три раза сплюнул и пошел к ручью мыть уши.
Однако что сказано, то сказано. Так не бывает, чтобы влетевшее в одно ухо вылетело из другого. У Муна в уголке сердца зародилось незаметное подозрение, затем оно постепенно разрасталось, как раковая клетка, и, в конце концов, захватило все сердце. С тех пор потеряв от страданий сон, он по ночам бродил по заводу. Но Кымбок и остальным людям, занятым разными делами, было не до него, и никто не заметил, как изменился Мун.
В конце концов, однажды он увидел ужасную, мучительную сцену, оставившую зловещее воспоминание, которое потом тем отчетливее вставало в памяти, чем старательнее он пытался забыть его, и эта картина заставляла несчастного скрежетать зубами от сумасшедшей ревности и злости, чувствовать бесконечное отчаяние и бессилие и в результате ввергла его в глубокую печаль, из которой он не смог выбраться.
В ту ночь Мун в очередной раз не мог уснуть и бродил по двору завода. Холодный ночной ветер касался его горячей шеи. Он подумал: «Вместо того чтобы зря вышагивать по двору, лучше пойти проверить, как работают печи». Осмотрев все печи, кроме последней, находившейся в отдалении, он обогнул угол здания и именно там увидел то, чего боялся. За углом Кымбок стоя занималась любовью с рабочим, довольно крепким на вид, с татуировкой на теле, слывшим в городе бандитом. Он стоял, прислонившись к печи, сверкая обнаженным торсом, а Кымбок обнимала его за шею и со стоном откидывалась назад. Рядом валялись сброшенные шаровары. Свет от огня в печи особенно хорошо освещал крупные капли пота, что текли по толстой шее мужчины и обнаженной груди Кымбок.
Мун увидел их, и тут же в его глазах вспыхнул огонь ярости, лицо побледнело, как будто его облили холодной водой, волосы на теле встали дыбом, и мышцы туго напряглись от мучительной боли. Прижавшись вплотную к мужчине, Кымбок, сверкая поднятым бедром, извивалась всем телом.
Оглядевшись вокруг, Мун нашел кирку, прислоненную к печи. Ею рыхлили землю, выравнивая фундамент завода. Он решительно схватил кирку и медленно двинулся к ним. Мужчина, стремясь к вершине наслаждения, скорчил гримасу и зажмурил глаза, а Кымбок, отдавшись страсти, не замечала, что происходит вокруг нее. С высоко поднятой киркой Мун подошел к ним совсем близко, и тут мужчина увидел его. Испугавшись, он широко открыл рот, разглядев ядовитую злобу в глазах Муна и нависшую над ними кирку. Это длилось всего мгновение, но в голове Муна стремительно пронеслось, сталкиваясь друг с другом, множество мыслей. Впрочем, как и в голове мужчины. А Кымбок, ничего не замечая, отдавалась наслаждению и все плотнее прижималась к партнеру. Но вдруг на лице Муна, неизвестно отчего, отразилось полное бессилие, и он опустил кирку. Он отвернулся и бесшумно исчез в темноте.
Спустя несколько недель, когда шашни Кымбок с мужчинами стали известны всему свету, устыдившиеся этого сестры-близнецы потребовали от Муна, чтобы он принял какие-то меры.
— Какой ты мужчина, если не можешь удержать в дозволенных рамках свою женщину?
— Она не та женщина, которая может принадлежать только мне.
— Если не тебе одному, то получается, она, как падшая женщина, может путаться с кем попало, с любым из толпы негодяев, шастающих по улицам?
