Читаем Кит онлайн бесплатно
В тот момент, когда заключенные, окружив Чхунхи, осыпали ее аплодисментами, грузовик, стоявший на холме, с бешеной скоростью покатился прямо на них. Очевидно, отказали тормоза. Толпа с криками разбежалась по обочинам дороги. Однако Чхунхи осталась на месте, как много лет назад ее отец, вставший на пути катившихся бревен, и, накрепко упершись ногами, собрала в них всю силу. Когда грузовик с устрашающим тарахтеньем подкатился совсем близко к Чхунхи, женщины отвернулись, представив ее неминуемый конец. Однако свидетели наблюдали совершенно невероятную сцену. В момент столкновения раздался грохот, и грузовик остановился. Чхунхи осталась целой и невредимой. Заключенные, увидев вместо страшной смерти демонстрацию удивительной силы, еще раз восхищенно зааплодировали. В тот день Чхунхи внезапно возвысилась, стала героиней среди обитателей женского изолятора. Но тогда никто не мог подумать, что из-за этого подвига ее жизнь в тюрьме превратится в ад.
Начальник тюрьмы был очень непростой личностью. Лучший знаток пенитенциарного законодательства, авторитет в коррекционной медицине, разработавший несколько программ по этой теме, талантливый антрополог, преданный вере протестантский пресвитер и в то же время опасный половой извращенец. Однако прежде всего он был ярым приверженцем евгеники. Одним из его твердых убеждений являлась теория, основанная на том, что в организме преступника непременно присутствуют особые гены, подталкивающие его к убийствам и другим незаконным деяниям, которые совершаются не из-за того, что человек попал в криминальную среду, а потому, что его жизнь с рождения определена этими генами. Носителей генов преступника он называл отбросами, работу по изоляции этих низших элементов считал уборкой общества, или чисткой от грязных отбросов, а место их сборища, коим является тюрьма, — свалкой. В свое время долго служивший в армии под руководством Генерала, он считал свою деятельность, которая возлагала на него ответственность за отделение отбросов от нормальных людей, особым предназначением, данным ему Богом и Генералом.
Он всегда собственной персоной присутствовал при исполнении смертной казни — но только сидя под виселицей в укромном месте за занавеской — и тайком наблюдал за процессом «сжигания отбросов». В эти минуты он испытывал весьма пикантные удовольствия. Когда смертнице надевали петлю на шею, его сразу охватывало возбуждение, и член, готовый тут же выскочить из брюк, становился твердым. Когда женщина вставала на помост, он спускал штаны, брал в руку член и начинал мастурбировать. А когда люк на помосте открывался и жертва, повиснув на веревке, извивалась в агонии, начальник тюрьмы приближался к кульминации возбуждения. Чтобы отчетливо видеть искаженное муками лицо повешенной, он запрещал палачу надевать на голову смертницы белый мешок. Движения руки, обхватившей член, становились все быстрее и быстрее, и, наконец, в последний миг жизни жертвы с восторгом, сотрясающим все тело, он достигал оргазма. О том, что начальник тюрьмы, наблюдая за процессом «сжигания отбросов» и «превращения их в пепел», испытывает жуткое патологическое удовольствие, в тюрьме знал только палач.
Помимо того что начальник тюрьмы на вверенной территории исполнял порученное ему дело, он по своей инициативе проводил заключенным операции по стерилизации. Чтобы «выполнить особое предназначение, данное ему Богом, и улучшить передаваемые по наследству таланты человечества», он принудительно удалял семявыводящие протоки у заключенных-мужчин и перевязывал маточные трубы у женщин. Такие меры он принимал, чтобы неполноценные люди, или попросту отбросы, не распространяли по миру гены преступности. Этот процесс он называл «закапыванием». Конечно, евгенические операции, направленные на «улучшение человеческой природы», проводились незаконно, это было грубое нарушение прав человека, но о них все тюремщики хранили молчание. Операции вновь поступившим, в том числе арестантам, еще не получившим приговор, делали каждое последнее воскресенье месяца, после богослужения. Впоследствии благодаря расследованиям одной из организаций, защищающих права человека, стало известно, что через эту экзекуцию прошло много несовершеннолетних. Но начальник тюрьмы, убежденный, что призван в корне пресечь распространение преступлений, не чувствовал за собой никакой вины. Таковы были законы убеждения.
