Читаем Кит онлайн бесплатно
Чхунхи с самого рождения требовалось больше молока, чем Кымбок была в состоянии дать, поэтому пришлось варить жидкую кашку из риса и даже нанять кормилицу. А девочка подрастала так же быстро, как и поглощала еду.
Однажды Кымбок, держа Чхунхи в объятиях, кормила ее грудью, как вдруг вздрогнула от испуга и невольно уронила младенца на пол. На лице ребенка, сосавшего молоко, угадывались черты давно умершего Кокчона. Густые брови и высокий лоб, четкие линии формы лица и несвойственное девочкам крепкое телосложение, без всякого сомнения, напоминали Кокчона. Кымбок предполагала, что девочка была зачата от какого-нибудь нищего, с кем пришлось жить в лачуге, и не понимала, как в ребенке могли проявиться гены Кокчона. Она внимательно разглядывала лицо плачущей Чхунхи, но чем дольше вглядывалась, тем больше находила поразительное сходство с ним. Она почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. После того несчастного случая, когда по Кокчону пронеслись бревна, она ни разу не отдавалась ему. Положим, он каким-то образом овладел ею в то время, когда она крепко спала, но со дня его смерти прошло уже четыре года. Ей доводилось слышать о непорочной деве, зачавшей ребенка, но о том, что кто-то родился от семени мертвого человека, она никогда не слышала, и это было настолько странно и неправдоподобно, что она, ни с кем не поделившись, похоронила свое открытие глубоко в душе. И со следующего дня перестала прикладывать девочку к груди.
Чхунхи сделала первые шаги и затопала в шесть месяцев, а вес ее перевалил за тридцать килограммов, когда ей не исполнилось и года. Об одном можно сожалеть: в Чхунхи не было детской привлекательности, которая одна способна оказаться сильнее женской красоты. Она не владела стратегией выживания, то есть в ней отсутствовали черты, которые помогают детенышам обычных видов выживать, пробуждая материнский инстинкт и вызывая у матери желание заботиться о своем ребенке. Эта стратегия выживания, пройдя множество этапов селекционного процесса и развиваясь в течение долгой истории существования живых организмов, стала генетической характеристикой: наивные большие глаза, прозрачная кожа, маленький чудесный носик, нежные пухлые щечки, о которые так любят тереться их мамы, — словом, черты, свойственные диснеевским персонажам. Допустим, густые брови и несвойственное девочкам крепкое телосложение она унаследовала от силача Кокчона, но у Чхунхи был такой не по-детски грустный взгляд, что взрослых, подошедших взять ее на руки, этот взгляд останавливал, а темная кожа и тупой нос заставляли соседей, намерившихся приласкать ребенка, отказаться от своего решения. Внешность девочки вызывала предчувствие какого-то несчастья, однако сестры-близнецы не беспокоились по этому поводу. Они посмеивались и говорили, что будь Чхунхи мальчиком, она обязательно метила бы в генералы.
У девочки была еще одна особенность, о которой приходилось сожалеть: она не умела говорить. Как ни ласкали ее сестры, как ни старались заставить ее пролепетать хотя бы «агу» или «гу», она бросала на них бессмысленные взгляды и даже не думала открывать рот. Предположив, что Чхунхи с рождения глухая, сестры устроили проверку, хлопая в ладоши прямо над ее ухом, однако результат оказался противоположным. Девочка не только не была глухой, но, наоборот, обладала удивительно тонким слухом, реагируя даже на звук падения иголки на одеяло, чем просто поразила взрослых. Кроме того, Чхунхи вела себя осмотрительно, совсем не как ребенок: любой предмет рассматривала очень внимательно, целиком погрузившись в свои думы, затем осторожно трогала руками и нюхала, и это всем казалось необычным. По поводу того, что Чхунхи не умеет говорить, сестры-близнецы так утешали Кымбок:
— И все же немая лучше, чем глухая. Когда девки болтливые, это ни к чему хорошему не приводит.
Близнецы были на несколько лет старше Кымбок и, считая ее младшей сестричкой, относились к ней очень дружелюбно, поэтому и Кымбок, пока помогала на кухне и по хозяйству, постепенно оттаивала душой. Сестер никто не назвал бы красавицами, и молодость их давно прошла, но они были похожи друг на друга как две половинки грецкого ореха, что и привлекало многих посетителей, которые находили в таком сходстве нечто необыкновенное. Сам факт того, что сестры являются близнецами, возбуждал мужские непристойные фантазии, поэтому за столом за чашкой браги неизменно велись разговоры на эту тему, и обычно кто-нибудь отпускал шутку:
— Гляну на их лица и одну от другой не отличу, но стоит мне только посмотреть вниз, так сразу без ошибки могу определить, кто старшая из них, а кто младшая, поэтому скидывайте скорей свои юбки!
На самом деле никто не знает, случалось такое или нет, что две женщины в одной комнате обслуживали какого-нибудь гостя.
