Читаем Кит онлайн бесплатно
Чхунхи сжалась, закрываясь от беспощадно сыпавшихся ударов. Тогда Божья Коровка взял полицейскую дубинку и начал размахать ею, попадая то по ее голове, то по спине, то ниже. Игравшие рядом в покер тюремщики, словно найдя развлечение, посмеивались и перебрасывались шутками, наблюдая за ними. Жестокое избиение продолжалось больше часа. Сломались пальцы на руках, разбилась голова, потекла кровь. В душе Чхунхи медленно начала подниматься ярость. Сломался нос, зашатался зуб. Кровь из раны на голове затекла в рот, и в ту секунду, когда она ощутила на кончике языка ее солоноватый вкус, вся накопившаяся ярость выплеснулась наружу. Она выхватила дубинку из рук Божьей Коровки. Взглянув в его раскрасневшееся лицо, вспомнила недавнюю сцену. Удар кулаком в висок. Пошатнувшись, враг опрокинулся на спину. Тут же подскочив к нему, она схватила его голову и начала яростно, как зверь, кусать лицо. Ее прочные, как сталь, зубы выдрали нос, хлынула кровь. Этому опасному боевому приему перед поединком с Лепщиком ее научил сам Божья Коровка. На его крики подбежали тюремщики и попытались оторвать от него Чхунхи, но справиться с самым сильным бойцом во всей тюрьме оказалось непросто. Тогда они набросились на нее с дубинками, но и это не спасло их сослуживца. Голова Божьей Коровки скоро превратилась в кровавое месиво, и даже уши оказались разодранными в клочья. Почувствовав, как зубы Чхунхи вонзились в мягкую щеку, он потерял сознание. Ее лицо тоже напоминало кровавую маску. Откидывая от себя мешавших ей мужчин с дубинками, она по-звериному громко рычала. Это была ночь дикой и жестокой мести.
Избив Чхунхи до полусмерти, тюремщики связали ее железными цепями и посадили в карцер, куда не проникал даже лучик света. Ей стало страшно. Она хотела подняться, но даже пальцем не могла пошевелить. В темноте раздавался лишь шорох каких-то жучков, ползающих по полу. Перед ее глазами встала сцена пожара в кинотеатре. Вздымались языки пламени, кричали люди. Пелена дыма закрыла видение, наступила кромешная темнота. Из тьмы выплыла другая картина, которую девочкой Чхунхи наблюдала очень давно, ночью, когда гремел гром и лил дождь: незнакомые мужчины насиловали маму Кымбок. Сверкнула молния, в глаза бросилось ее светлое голое бедро. Затем картина резко сменилась, и прямо перед ее носом возникла сломанная рука Лепщика с торчащей костью. Все тело стало мокрым. Чхунхи с ужасом представила, как из всех пор на ее теле сочится кровь, но это был пот. Она задыхалась. От страха ей хотелось закричать, но из горла выдавился лишь слабый хрип. Вдруг вместе со скрипом металла снаружи проник свет. Чхунхи с трудом открыла глаза. На пол бросили горсть слипшегося вареного риса. Дверь закрылась, и камера снова погрузилась во мрак.
Божья Коровка не умер. Его привезли в реанимацию, и он чудом остался в живых после долгой операции, длившейся больше десяти часов. Однако то, что осталось от его лица, было чудовищным. Разодранные куски плоти напоминали обтрепанную тряпку, и сквозь раны от укуса острых зубов безобразно проглядывали кости. Носа и ушей не было, большая часть щеки вырвана, через дыру проглядывали коренные зубы. Врачи всю ночь колдовали над изувеченным лицом, составляя и сшивая отдельные части, словно скрепляли разбитый сосуд.
Спустя месяц ему сняли повязки, закрывавшие лицо, и он увидел свое отражение. Из зеркала на него смотрело чудовище: вместо одной щеки зияла дыра, через нее виднелись зубы, вместо носа — сразу под глазами очень близко посаженные друг к другу два круглых отверстия. Хотя раны почти зажили, все лицо покрывали четкие следы от беспорядочно наложенных швов, и с трудом верилось, что облик живого человека может быть настолько отвратительным. Он разбил зеркало кулаком и долго бился в истерике. Несколько дней он пролежал, накрывшись с головой одеялом, ничего не ел и не пил. Злость бушевала в нем огнем, сжигая душу, и она стала абсолютно черной.
Через несколько дней врачи сделали ему алюминиевую маску, скрывающую уродливое лицо. Надев ее, он опять посмотрел в зеркало. Как ни странно, на этот раз его душа вдруг успокоилась. Он осознал, что под маской теперь спрятаны стыдливость и страх, всю жизнь заставлявшие его держаться в тени. И черные пятна, виновники его прозвища Божья Коровка, теперь уже никому не видны за твердой и холодной маской. С довольным видом он смотрел на себя в зеркало.
— Да. Так тоже неплохо, — сказал он, медленно кивая головой. Перед глазами возникло лицо человека. Лицо Беркшир, то есть Чхунхи.
