Читаем Кит онлайн бесплатно
После смерти Меченого Кымбок впала в такое смятение, страдание ее было настолько сильным, что не выразить словами. Эта трагедия оживила в ней страх смерти, с которой она всегда боялась встретиться из-за кончины матери, покинувшей ее после родов.
Она громко плакала, разрывая на себе одежду. Мощный ветер налетел на нее, обливая потоком дождя, и усадил на землю. У нее на глазах от гарпуна, пробившего живот, умирал Меченый. Она подползла к нему и попыталась вытащить гарпун, но острые края в виде трезубца только бередили рану. Так уж устроен гарпун. Через разорванную кожу из живота вываливались внутренности. Она изо всех сил старалась затолкать их назад, но с каждой попыткой рана становилась все шире, и, в конце концов, все кишки и какие-то органы вывалились наружу. В этот момент она потеряла сознание.
Когда Кымбок открыла глаза, на востоке едва занимался рассвет. Ветер ослабел, дождь прекратился, и море утратило свою мощь. Она взглянула на то место, где находился Меченый, но его там не было. Очевидно, унесла с собой волна. Теперь у нее ничего не осталось. Как не было и уверенности, что она одна сможет вынести весь ужас трагедии, сотворенной ее же руками. Она потихоньку встала и направилась вверх на мол. А потом, не раздумывая ни секунды, бросилась в море.
Но неожиданно ее заметил рыбак, спозаранку вышедший проверить, не повредил ли лодку прошедший ночью ураган. Этот рыбак схватил за волосы Кымбок, барахтающуюся в воде, и вытащил на сушу. Он молча смотрел, как она сидит на песке и рыдает, а затем, кивая головой, сказал:
— Постой! Я думал, кто это может быть, а ты, смотрю, та самая девчонка. Выросла-то как за это время. И грудь вон как налилась.
Оказалось, в вихре всех ночных событий кимоно слезло с нее, и она сидит с открытой грудью. Продолжая плакать, Кымбок закрыла руками грудь и посмотрела на рыбака. Лицо показалось знакомым. И когда ей на глаза попалась татуировка в виде чайки на руке, она вспомнила его. Это был тот самый рыбак, что пытался изнасиловать ее в первый день приезда в этот город. С ног до головы пожирая глазами полуобнаженное мокрое тело, все его изгибы и выпуклости, он проговорил:
— Чем вот так даром топить свое тело, лучше бы уж тогда мне досталась.
Кымбок напряглась и смотрела на него, не спуская глаз, но рыбак рассмеялся и сказал:
— Не волнуйся зря. Тогда этот гад, похожий на чудовище, так меня пнул, что член мой то ли разорвался, то ли еще что, не знаю, но с тех пор, даже если и захочу это самое дело, не могу. Вот так-то.
И, вытаскивая из лодки спутанные ветром снасти, пробубнил, будто сам себе:
— Даже если ты валяешься в собачьем дерьме, лучше жить на этом свете, не на том. Зачем надо кончать счеты с жизнью, не знаю. Куда спешить-то? Придет время, и с того света обязательно дадут знак.
Слова рыбака, видно, накопившего достаточно жизненного опыта, с трудом соответствовали прежнему лихачу и грубияну. Теперь он стал всего лишь стареющим мужиком, потерявшим силы. Кымбок даже такие перемены в нем восприняла с грустью и, пока он распутывал свои снасти, сидела, не двигаясь, и лишь молча наблюдала за его работой. Утром берег моря выглядел настолько спокойным, что события прошедшей ночи казались ей сном. Она легла на песок и тут же уснула. А когда через какое-то время ее стали трясти за плечи, то, открыв глаза, она увидела все того же рыбака.
— Кажется мне, тебе и податься-то некуда. Так вот, пойдем ко мне в дом, хоть горяченькой похлебки поешь. А потом, глядишь, может, и отыщется какой другой путь, кто его знает.
Кымбок молча смотрела на него в растерянности, а рыбак снял с себя куртку и бросил ей:
— Взрослой девке не пристало шляться с голыми сиськами, так что накинь это и не пеняй на запах холостяка.
Утром того дня Кымбок пошла за рыбаком в его хибару, потому что войти в дом Меченого, в котором не осталось живой души, у нее не хватало смелости. Теперь ей все было безразлично, лишь бы не возвращаться туда. Рыбак принес ей миску наваристой похлебки неизвестно из какой рыбы, добавил туда каши из перловки, и она, не далее как прошлой ночью пережившая весь ужас разыгравшейся трагедии, как это ни удивительно, вдруг принялась за эту незатейливую еду, причем без всяких закусок, и с аппетитом съела все без остатка, а затем повалилась в угол, где сидела, и уснула. А после этого несколько дней только и делала, что спала в задней комнатушке, темной и вонючей, просыпаясь только для того, чтобы сходить по нужде да поесть, когда рыбак, с утра отправлявшийся на свой промысел, вечером возвращался домой, варил похлебку и ставил перед ней еду. Никакие мысли не приходили к ней, никакие сны не снились.
Прошло несколько дней, и Кымбок, наконец придя в себя, вышла из своего убежища и села, скорчившись, на полу между комнатами. Как раз в это время во дворе пышно цвела вишня. Кымбок весь день просидела, глядя отсутствующим взглядом на цветущее дерево.
