Читаем Если онлайн бесплатно
Я смотрел на пазлы. Я силился вспомнить. Зажмурился и зажал уши руками. Этот дикий, зубодробительный звук. Звук, который невозможно перенести. Механический голос Деда Мороза, который поет. Неживые люди не должны петь. Все смеются надо мной. Со мной не хотят дружить. Меня запирают в шкафу. И это не потому, что мой гаджет не поддерживает платформу, на которой есть любимая игра. Они говорят: «Арсений, ты странный». Набросок дерева разделился на пазлы. Я ничего не могу понять, не могу воссоздать в голове общую картину мира. Кусочек головоломки – международный символ аутизма. Многие организации и компании используют этот символ, чтобы показать, что они поддерживают людей с аутизмом. Аутизм, мой синдром Аспергера. Как я мог забыть об этом?
– Это и есть твоя особенность. Без нее ты уже не ты. Потому ты больше и не можешь писать картины.
– Разве нельзя быть обычным художником?
– Обычные художники пишут обычные картины. Или не пишут вовсе, – с убеждением заявила Монахиня. – Одно не может быть без другого. Ты такой, какой есть. Изменишься ты – изменится и твое творчество. Или исчезнет совсем.
И вокруг меня возникли картины. Мои картины. Сюжеты невозможного пространства, натюрморты, пейзажи и та, первая, с подводным миром, с которой смотрит русалка с изумрудными глазами. И я увидел их. Они были невероятно крутые. Мастерски сделанные. Я увидел их.
Я сжимал свечу в одной руке, а карандаш в другой. По моим щекам текли слезы.
– Я предал себя. Я предал свой талант.
– Ты задержался в Забвении, – сказала Монахиня. – Возвращайся в мир. Ты человек и должен жить среди людей.
– Как понимать людей, если у тебя нет волшебной колы?
– Я подскажу. Я буду рядом. В обрывках разговоров, которые принесет ветер. В звуках вальса, летящего из радиоприемника. В голубиных стаях, взметнувшихся над крышей. В неясном силуэте незнакомца, возникшем за поворотом. Я буду рядом.
Слова ее все еще звучали, а Монахиня уже растаяла в воздухе. Потом и ее хрустальный голос растаял тоже.
Я плакал и гладил дерево, которое изобразил.
Раздались шаги, и я услышал голоса:
– Я пахала двадцать три года без выходных со дня своей смерти и не заработала даже отгула?
– Настасья Павловна, это распоряжение начальства, и вы не имеете права. Я напишу на вас докладную!
– Да хоть накладную! Двадцать три года, двадцать три! По закону мне положен отгул.
– Напишу докладную!
Люди иногда бывают странными, но этот был хуже всех. С широко расставленными глазами, усами до плеч и перепончатыми лапами вместо рук, в полосатом костюме на голое тело. С ним была девушка, затянутая в кожаный корсет, как носила Арина. В фате.
– Крючок мне в жабры, – присвистнул зеленый. – Живой? Водяной. Давид Степанович Водяной. Хозяин реки, – представился он. – Моя ассистент, младший научный сотрудник, Кораблева.
– Не видела живых людей с тех пор, как утонула, – светским тоном заметила девушка в фате и огляделась.
– Все эти картины написал ты?
Я молчал.
– Если ты искал свое предназначение, свою Миссию в этой жизни, это оно, – сказал Водяной. – Заявляю это как директор Музея ценностей, потерявших свой смысл. А уж толк в вещах, которые потеряли и ищут, я знаю.
– Что же мне делать?
– Сфотографируй свои работы и размести на странице в социальной сети, – убежденно сказал Водяной. – У тебя есть страница в социальных сетях?
– Была, но я ее удалил. Там совсем не было лайков. А если у тебя нет лайков, значит, людям ты не интересен.
– Надо приобресть, – убежденно заявил Водяной. – Зарегистрируйся снова. И ничего не ешь здесь и не пей. Не то отравишься! Ты настоящий художник и не должен пострадать.
И я поверил ему.
– Разве нам не пора? – спросила девушка в фате.
– Куда? – спросил я.
– На мероприятие, конечно! Затмение скоро начнется.
Тяжело дыша, Степан смотрел на тоннель, за стеклом которого плавали рыбы, так, словно он и не расступался. На стекле не было никаких трещин и даже следа двери, за которой скрылся Арсений. Куда он делся?
– Ты Степан? Пришел на шоу? Я провожу. Зрители уже рассаживаются по местам.
По тоннелю к нему шла девчонка. Бледная, с кругами под глазами. Чудно одетая. С металлическим протезом вместо правой руки, местами проржавевшим, как бывает с железом, которое долго лежит на дне водоема. В другой руке у нее была огромная механическая рыба с шестеренками часового механизма в животе, перископом над спинным плавником и большими бессмысленными глазами.
– Что это? – спросил Степан.
– Рыба-шпион. Профессор Смирнов хочет пропиарить свое новое изобретение. Но вряд ли разрешат. Рекламная минута в этом шоу стоит как дирижабль.
– Давай помогу, – предложил Степан и взял рыбу подмышку. – А что за шоу?
– Заседание клуба сдавших кровь, конечно! – Она подняла вверх правую механическую руку, показывая железный указательный палец. – Сегодня же Ночь цветения Водяной розы. Тебя что, динамитом заглушили?
