Читаем Если онлайн бесплатно
– Так у нас первый этаж! В прошлом году завелись крысы, вот мы их и выводили, – вздохнула она. – Уберу его подальше, под раковину. Спит на ходу, как курица без головы…
– Подождите, Тамара Петровна. – Саша потер виски. – Почему спит на ходу? Почему курица без головы? О чем вообще вы говорите?
– Так у нее нарколепсия. Странно, что вы не знаете. Все знают…
– Это, кажется, нарушение сна, видения?
– Диагноз в России поставили только несколько лет назад, а раньше все бессонница да невроз. Засыпает она на ходу. Однажды шла в туалет, уснула и разбила нос. Судороги, галлюцинации. Горе! Определенно, Господь послал мне этого ребенка в наказание, – сказала Тамара Петровна так, как будто Господь был ее соседом сверху, с которым у нее сложились свои непростые отношения.
Тамара Петровна все говорила и говорила. О том, что Ая из-за болезни не может работать в офисе, а занимается скрапбукингом, красиво оформляет фотоальбомы. О том, что у самой Тамары Петровны проблемы с сердцем, и раз в год она обязательно ложится в больницу капаться. О том, что муж ее умер, и теперь она ходит к нему на могилку. О том, что раньше все ревновала мужа к покойной бывшей жене, которую он навещал на кладбище чересчур часто, как ей тогда казалось, а теперь вот сам муж лежит в сырой земле.
– Простите, Тамара Петровна, – перебил ее Саша. – Могу я зайти к Ае?
– Зачем? – удивилась она.
Потом медленно кивнула и прищурилась, как будто на Саше висел ценник.
– Конечно! Ее комната по коридору направо. Вы знаете, Ая – прекрасная девушка. Такая добрая, начитанная. – Она посмотрела на дверцу шкафа под раковиной, куда только что спрятала крысиный яд. – И хорошо готовит.
На окне ее комнатушки была решетка. На тумбочке у кровати горел ночник. Рисуя на стене круглый блик, он погружал противоположный угол в тень, мутнел рефлексом с потолка. У стены стоял стол со стареньким компьютером, к которому были прилеплены разноцветные стикеры: «купить сахар», «сварить курицу», «почистить зубы». Лежали отдельно страницы фотоальбома и кольца от него, разомкнутые и похожие на наручники. Сверху громоздилась кипа фотографий, пуговицы, искусственные цветы, которые в свете ночника почему-то напомнили Саше кладбищенские.
Ая лежала в домашнем платье поверх покрывала. Русые волосы разметались по подушке. Веки были сомкнуты, губы – бледны, под глазами пролегли тени. Лежала, не шевелясь. Словно заснула вечным сном.
Саша проснулся в вагоне метро, почесал щеку и стал нервно озираться. Видимо, он задремал под стук колес, но дело не в этом. Ему показалось, что вагон был совсем не тот, в который он садился. Вместо современных жестких сидений – пружинистый диван с протертым до дыр дерматином. Не было электронного табло и девушки с бумажной книгой напротив. В вагоне вообще никого не было. Саша решил, он что-то напутал, поднялся с места, и, когда поезд остановился и двери разъехались, вышел на станции.
Он никак не мог понять, где оказался. В поисках обозначения станции он направился к противоположной платформе и услышал шум прибывающего поезда. Саша попятился назад и уперся спиной в холодную колонну. Он почувствовал запах гари. Это был старинный поезд без окон, с кишками разнокалиберных труб, выходящими наружу. Из трубы на крыше валил пар. От кабины машиниста вниз спускалась лесенка. Поезд с визгом остановился, и платформу наводнили люди: дамы в платьях викторианской эпохи, господа в цилиндрах.
К Саше приблизился человек с рыжими усами в полосатом костюме и котелке.
– Эй, мистер, по какому времени приходит этот поезд: по лондонскому или по честерскому? И где можно пропустить стаканчик в этой чертовой дыре? Сдается мне, вы здесь единственный приличный человек, – доверительно сообщил усатый, косо взглянув на респектабельного корпулентного господина в пенсне. – Как имя вашего цирюльника? Недурно, недурно.
Он говорил по-английски, но Саша с легкостью понимал каждое слово.
– А он… умер от ковида, – пробормотал Саша.
– Холера? Черт ее дери!
Ответил Саша, кажется, тоже по-английски, хотя из школьного курса помнил одну только фразу и внезапно ее произнес:
– The queen reigns, but does not rule[1].
Усатый удовлетворенно кивнул, посмотрел по сторонам и тихо сказал:
– Дело говоришь.
Саша запустил пятерню в свои коротко стриженные волосы и быстро пошел прочь. Он выхватил из кармана айфон, как револьвер. Телефон показывал время и дату: пятое мая две тысячи двадцатого года. Банк, соцсети, такси – все приложения были на месте. Шум и суета прибывшего поезда остались позади. Замаячила спасительная лестница выхода в город. Ускоряя шаг и держась за айфон, словно утопающий за соломинку, Саша на ходу поймал сеть. Вбил в поисковик: «галлюцинации экспресс-тест», тут же закрыл поисковик и бросился вверх по лестнице.
