Читаем Если онлайн бесплатно
– Два парня на перемене в марте подошли ко мне и стали меня избивать. Ударили в нос, в живот. В солнечное сплетение. После удара в нос я потерял сознание. Это заметили три учителя, но ничего не сделали. Почему? За что они так со мной? Среди парней был мой враг, его зовут Степан, тот, с которым целовалась Арина. Ее бывший парень. Он говорил, что я виноват в ее смерти. У него большие связи. Он навел справки в моей прежней школе. Они принесли поющего Деда Мороза. Я начал кричать.
– Как думаешь, почему он стал тебя травить?
– Это началось еще в школе. Меня обзывали лохом. Была одна компьютерная игра, любимая игра. Все играли. У меня был телефон, на который нельзя было ее установить. Я был вне трендов, надо мной смеялись. Я говорил, что мне неинтересно. Когда мне подарили планшет, я все игры поставил, и со мной начали дружить.
– Только из-за планшета?
– Да. Если я приходил без планшета – все. Еще музыкальный вкус: травили за то, что я слушал «Битлз». Меня обсмеивали. Они были просто киборгами. Как Степан. Степан – самый обычный гопник, который сидит на кортах. Он увидел меня, ее нового парня, победителя в истории любви, и обозлился. Он принес поющего Деда Мороза. Неживые люди не должны петь. Я кричал. Они стояли и смотрели. Все, даже мои друзья. Лида, которой я свожу треки, когда она просит. Ваня, который спасал меня на протяжении этих шести месяцев в колледже тем, что давал советы. Они все отвернулись от меня…
Арсений обхватил себя руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Арина звонила тебе в ту ночь, правда? Когда уже наглоталась таблеток. Почему ты не вызвал скорую?
– Она сказала, что, если я позвоню в скорую, они вычислят мой номер, и его придется сменить. Все телефоны в нашей семье оплачивает мама, и номер менять запрещено. Такие правила.
По потолку бежали звезды. На тумбочке родительской спальни лежал мобильный телефон. Арина взяла его и набрала заветные одиннадцать цифр, которые помнила наизусть.
– Привет. Я наглоталась таблеток и лежу в постели Пети. Или его родителей. Одна, что особенно обидно, – она захихикала. – Не так я представляла себе собственную смерть – в окружении внуков, которые ссорятся за право подать мне стакан воды или типа того. Знаешь, мне иногда кажется, что мы с тобой параллельные прямые, которым никогда не суждено пересечься. Может, все дело в прошлой жизни? Карме или типа того? Это как же надо было накосячить? – По ее щекам текли слезы. – Что еще я должна сделать, чтобы ты влюбился в меня, чертов ботан?! Ради тебя я собираюсь сдохнуть. Наслаждайся. Только не вздумай звонить в скорую. Ты же все делаешь наоборот? Мне назло, да? Вот и не звони в скорую и не говори адрес Пети, у которого мы тусили две недели назад, а то они вычислят твой номер, и тебе придется его сменить, ха-ха.
Звезды бежали все быстрее и быстрее, и потолок тоже стал вращаться, пока его не поглотила темнота. За черной сеткой к входу в метро текла людская река. Передвигались ноги в сапогах, кроссовках, уггах. Передвигались, не издавая ни единого звука, как под водой.
– О чем ты попросил Человека в гогглах? – спросил Саша.
– Мы не должны так глубоко рассказывать о своей жизни посторонним…
– А я и не посторонний. – Саша вскинул вверх руку, показывая указательный палец. – Я свой. Такой же травмированный, как и ты.
Вид шрама подействовал на Арсения, как успокоительное. Он словно обрел точку опоры. Ту самую точку на горизонте, где сходятся параллельные прямые. Точку схода. И перестал раскачиваться.
– Чтобы я был таким, как все. Нормотипичным.
Все начинается в голове и заканчивается там же. Арсений попросил Человека в гогглах, чтобы у него не было больше синдрома Аспергера. Этот синдром – часть Арсения, которую нельзя просто отделить от его существа. Такая, как нога или рука. Арсений попросил Человека в гогглах, чтобы у него не было больше синдрома Аспергера, и просто забыл о нем.
– Четырнадцатого ноября, точнее, в ночь на четырнадцатое, я писал картину – бесконечный коридор. Я не спал, выпил шесть чашек кофе, потому что должен был доделать. Это было необходимо. Мама потом долго плакала, она говорила, что писать безумные картины – ненормально. Говорила, что хочет, чтобы у меня была нормальная жизнь, хорошая работа и любимая девушка. Мне позвонили пятнадцатого ноября. Это была женщина: «Арсений, ты задолжник. Можешь сейчас прийти в библиотеку и сдать книгу?». Я сказал: «Могу». Потому что книги, которые ты задолжал, надо отдавать. Хотя я и не помнил, чтобы брал ее. Книга называлась: «Дирижабль. Конструкция и запуск. Техника безопасности». Она лежала на моем столе. Я взял книгу и пошел на улицу Лобачевского, на которой находится библиотека. Я отдал книгу женщине в белой блузке и зашел выпить какао.
– Какао в библиотеке?
