Читаем Если онлайн бесплатно
Ветки хлещут по лицу, дыхание сбилось, колет в боку. Женщина бежит куда-то в рваной сорочке в темноте. Злобными блуждающими огоньками мелькают круглые блики фонарей, ее преследуют. Загоняют, как собаку. Заходят с двух сторон, сильные руки хватают ее и возвращают в лечебницу. За решетку. Надо быть, как все. Нельзя видеть Ангелов.
Я услышал голос, похожий на журчание бурной реки. В ушах была тишина, я услышал его сердцем:
– Никогда не отнимайте у человека всего, надо оставить хоть что-то. Нельзя загонять человека, как собаку. Если ты доводишь кого-то до потери человеческого облика, сам ты его уже потерял.
Потом я увидел другую картину.
Разрывающиеся снаряды, крики, немецкая речь – хорошо, что женщина с лицом Ангела не может их слышать. Черные глаза, в которых застыло отчаяние. Молящие о помощи. Молчаливая мольба – самая громкая. Кто услышит ее, как не тот, кто лишен слуха от рождения?
– Я знаю, принцесса Алиса, что эта женщина со своими детьми скрывается у вас, – говорит немецкий офицер.
Алиса показывает жестами, что ничего не слышит. Прямая, сильная, дерзкая. Обычный человек не слышит выстрела, который его убивает, а уж она тем более ничего не услышит.
Дым, тянущийся из трубки в тонких пальцах, сгущался, перед глазами возникла пелена, и появилась новая картина: в аудитории колледжа. На парте пел механический Дед Мороз, меня обступили ребята, Степан в своем кожаном плаще и высоких ботинках на толстой подошве, они смеялись. Девушка с длинными блестящими волосами, Лида, отвернулась. Я кричал.
– Пусть поплачет, не умрет. Арине он сделал хуже, – сказал Степан.
На моих штанах расползалось мокрое пятно.
– Не волнуйся, мы в воде, и тут этого не заметно, – услышал я голос Аи, тихий, умиротворяющий. – Арина в другом мире. Это не она беспокоит тебя. Бояться надо живых, а не мертвых. Я покажу тебе.
Аудитория растаяла в сигаретном дыму, и я увидел какой-то дом, очень похожий на дом Аи. В углу – русская печка с лежанкой, рядом стол и разложенный диван, на котором лежал Степан, заложив руки за голову и прямо в своих грубых ботинках на толстой подошве. Типичный гопник. На столе стояла фотография Арины. Положив ногу на стол, накрытый цветастой клеенкой, сидела Олеся и красила ногти.
– Что ты прицепился к этому мальчишке? Он и так наказан, запуган до смерти. Погода разгулялась. Я хочу позагорать, пойдем на реку.
– Он псих и должен быть в дурдоме.
– Ты сам псих! Приперлись сюда на майские. В эту дыру, ни одного маникюрного салона! Сняли этот дом – даже нормального туалета нет. Ты заставил меня работать у них. Изображать призрака Арины.
Степан смотрел в потолок.
– Почему он не вызвал доктора? Ведь она позвонила ему. Таким людям не место среди нас. Они не должны учиться в наших школах, колледжах. Работать в офисах. Для них есть специальные учреждения. Даже если они приобрели соответствующие навыки, они другие. И могут нанести вред здоровым членам общества. Их надо изолировать на отдельном острове.
– Такого никогда не будет, – отмахнулась Олеся.
– Обязано быть!
Олеся подула на ноготок.
– Брось, не будь таким отсталым. «Дети вместо цветов», картины на выставках, которые можно смотреть пальцами. Инклюзия и все такое. Сейчас это модно.
– В школах они мешают нам усваивать материал и нормально учиться, а в колледжах доводят до самоубийства. Почему она позвонила ему, а не мне?
Олеся спрятала ногу под стол и посмотрела на него.
– Арины больше нет. Ее не вернешь.
Она взяла со стола фото Арины и, перевернув изображением вниз, положила на стол.
В два прыжка Степан оказался возле нее и схватил за волосы.
– Поставь на место. Я запрещаю тебе ее трогать!
– Даже когда мы занимаемся любовью, ты запрещаешь убирать этот чертов портрет! Она умерла, пойми уже это!
Олеся плакала.
– Ладно, малыш, прости. – Степан обнял Олесю. – Но ты выбесила меня.
Они стали целоваться, Степан гладил ее спину, а потом стянул через голову маечку на бретельках.
– Смотри, что будет, – прошептала Ая, в руках которой была керосиновая лампа.
Комната с русской печкой и разложенным диваном стала наполняться водой, как ванна. Вода прибывала быстро, сначала ее было по щиколотку, потом по пояс и, наконец, по грудь. Степан и Олеся застыли в странных позах, они не могли пошевелиться. На поверхности плавали ваза с искусственными цветами и Аринин портрет. Вода все прибывала, и, в конце концов, под ней скрылись макушки парня и девушки. Жилы надулись на шее Степана, но он был не в силах пошевелить даже мизинцем. На его штанах расплывалось мокрое пятно. И тут он понял, что находится вовсе не в деревенском доме, который они с Олесей сняли на время майских, а в аудитории Колледжа искусств, в котором училась Арина. Вокруг стояли ее одногруппники. Все они уставились на его мокрые штаны и, словно по мановению волшебной палочки, начали смеяться. Они грохотали своим мерзким смехом, показывая зубы в брекетах. Прыщавые рожи корчились, красные, словно свиные рыла.
