Читаем Если онлайн бесплатно
На подоконнике его комнаты стояла клетка для птицы, в которой лежали искусственные цветы, похожие на кладбищенские. Клетка совершенно не соответствовала комнате дачного дома, обитой деревом, но от того только еще больше приковывала к себе внимание. Сколько жителей в Забвении? Тысяча, две? И среди них девушка, которая перепутала сон с явью. Она поехала в Забвение, чтобы остаться там вместе с прабабушкой, ведь, если о тебе помнит хоть кто-то, тебе есть, зачем жить.
Кукушка выскочила из старинных часов на стене – 13:42.
Ангелины не было в своей комнате. Саша прошел по гостиной, мимо камина, на кухню – ни одной живой души. Он ничего не ел с утра, кроме пустого чая в компании Наташи, и кормить тут, кажется, не собирались. Худосочное тело Наташи тоже не сулило в этом смысле ничего хорошего.
Саша отправился на кухню. На плите, дымя, как паровая машина, кипела кастрюля с бульоном. Саша достал из сушилки тарелку, нашел в одном из ящиков стола ложку, снял густую серую пену, убавил огонь и накрыл кастрюлю крышкой.
– Большое спасибо, особенно хозяйке удались шпроты, – пробормотал он и вышел на улицу.
Яблоневый сад утопал в цвету, не то что в Москве. Забвение хоть и на триста километров, да южнее. Главная улица Забвения претенциозно именовалась проспектом Воздухоплавателей. Разбитая дорожка проспекта петляла между частных домов, за забором одного из них Саша увидел кровать с панцирной сеткой. Круто бы было улечься на нее и смотреть, как по совсем уже по-летнему высокому небу плывут облака. По дороге Саше не попалось ни одного ребенка, зато встретились несколько бродячих собак. Одна из них тряслась, поджав хвост, с высунутого языка текла слюна. Все, кого он встретил по дороге, были старше семидесяти. Старики и бродячие собаки. Жизнь уходила из Забвения, как из поселка-призрака.
Саша вышел на площадь. Двухэтажные домики, некоторым из которых лет двести, не меньше, арки. Кинотеатр, аптека. Витой козырек над подъездом с вывеской: «Закусочная». Пучок одуванчиков, рвущийся из-под асфальта. В темном зале он устроился за одним из столиков. Официантка, которая почему-то была в резиновых перчатках, с прической, уложенной на манер короны, лоснящейся от лака, посмотрела на него с ненавистью и предложила меню. Саша вспомнил Екатерину Медичи, которая любила посылать в подарок своим врагам отравленные перчатки, и заказал пельмени. На дисплее его телефона не осталось ни одной палочки – сотовый не ловил. В телефоне – вся его жизнь. Контакты, переписки, заметки, которые он делал в ходе консультаций с клиентами. Саша почувствовал беспомощность, как бывает, когда тот, в ком вся твоя жизнь, оказывается в опасности. В углу закусочной стояла бандура – радио столетней давности, и что-то подсказывало Саше, что это не элемент декора, радио использовали по прямому назначению.
Словно в подтверждение этому, радио ожило и захрипело:
– Паленый сидр продолжает убивать жителей Богоявленска. На данный момент известно о еще одном погибшем за последние сутки. Это женщина тридцати двух лет…
Радиоприемник выплюнул еще несколько слов, зашуршал помехами и отключился.
Покончив с обедом, Саша вышел на улицу и еще раз проверил свой телефон – связи не было. В ухе зазвенело, словно приемник искал волну, и Саше показалось, что слух его уловил колокольный звон.
– Помогите, отстали от поезда, жить негде, – жаловалась бабулька с широко распахнутыми голубыми глазами на загорелом до черноты морщинистом лице, в кокетливых штанах со звездами. Вокруг ее головы на манер панамки был обернут большой лист лопуха.
– Штаны купить не на что, – простодушно добавила она.
Они стояли под вывеской «Матрица. Перезагрузка», выполненной черной тушью по трафарету, у кинотеатра, который, судя по архитектуре, раньше был храмом. Крест сняли, храм перезагрузился, сменил род деятельности, но не потерял своего лица. На паперти, под вывеской «Матрица. Перезагрузка» все еще собирались нуждающиеся.
Саша выудил из кармана купюру и протянул бабушке в штанах со звездами. Та долго крутила купюру в руках, разве что не попробовала ее на зуб.
– Это много, – деловито сообщила она и выдала Саше сдачу.
Бабулька наклонилась к нему – Саше показалось, что запахло восковыми свечами – и зашептала в самое ухо:
– Беги отсюда, милый человек, это место проклято. За три дня до Затмения врата Забвения закроются, и выбраться ты уже не сможешь.
