Читаем Если онлайн бесплатно
Чем быстрее она бежала, тем меньше пульсировало в голове это шипящее выжигающее душу слово – «ошибка». В ушах шумел ветер, и воспоминания улетучивались. Мысли сосредоточились на чудо-машине, лишающей воспоминаний. Елена думала о том, какой могла бы быть эта машина, и вдруг совершенно явственно увидела перед глазами вазу, со дна которой поднимались сотни светящихся нитей, собранных в канат. Канат вел к чему-то удивительному, большому, похожему на огромную рыбу с маленькими плавниками и надписью «СССР Б-52». Елена резко остановилась и увидела перед собой купола Новодевичьего монастыря. На глаза набежала светлая грусть.
Купола отражались в пруду. Отражение дрогнуло и пошло рябью. Волосы разметал внезапно налетевший ветер. Мимо проехал мальчик на трехколесном велосипеде, следом за ним спешила няня с нарядным конвертом, перевязанным лентой, ребенок оглушительно кричал. Как было в том пышном восточном тосте, который так любил ее бывший муж? Когда человек приходит в этот мир, он плачет, а все вокруг радуются. А когда уходит – все плачут, и только он один улыбается. Почему? Когда подходишь к черте так близко, открывается нечто, что не было понятно раньше? Видишь жизнь с другой стороны, словно с высоты, как птица. Или, напротив, через окошко длинного тоннеля, который вот-вот откроется?
Друзья Писателя осуждали ее за то, что она похоронила его далеко от Москвы, в деревне: не добраться. Ей казалось: какая разница? Разве он в этой ледяной могиле, присыпанной цветами? Он в своих романах, пьесах, в улыбке с фотографии, перечеркнутой черной лентой, в воспоминаниях, в запахе одеколона, доносящемся из платяного шкафа. Человека уже нет, а его запах есть. Странно. На похоронах друзья бросали осуждающие взгляды, они винили ее в его смерти. Стояли, словно войско, идущее на Наполеона, плечом к плечу – штыки к бою! И во главе – Надя, как Багратион. С лицом, слишком румяным для скорбящей, в обрамлении дурацких кос крест-накрест, словно у комсомолки. Это ее лицо вызывало странную досаду. Друзья любили Надю. И так и не смогли принять Елену. Творческая интеллигенция, бунтари, они считали, она им не ровня. Слишком яркая, одетая с иголочки, не их круга. На самом деле потому, что, как только она появилась в его жизни, все они отошли для него на второй план. Но ведь и для Елены тоже было все забыто: высокопоставленный муж, сытая жизнь в трех комнатах, заграничные туалеты и духи. Она ревновала его к Наде, к друзьям. Ей хотелось хотя бы после смерти украсть его, забрать, увезти от всех в дальнюю деревню и владеть им одной полноценно.
Елена смотрела на воды Новодевичьего пруда и вспоминала синие глаза Писателя, как вдруг приметила девушку у самой кромки воды. Вся в черном, волосы покрыты платком, завязанным сзади. Монахиня? Монастырь давно закрыли, разграбили. Устроили склад для декораций. Во время урагана с купола одного из соборов упал крест, в Москве говорили о Божьей каре. В тридцать втором всех монахинь отправили на каторгу, а старых и больных закрыли в подвале, обрекая на смерть. Откуда здесь взяться монашке?
Девушка была зеленоглазая, с бледным лицом и, по мнению Елены, неприметная, но она все никак не могла оторвать от нее глаз.
Елена устала, ей захотелось присесть, и вдруг в тени деревьев она увидела скамейку, которой раньше не замечала. К сожалению, скамейка была занята, там сидел мужчина и читал газету. Когда Елена проходила мимо, ее взгляд выхватил отпечатанные типографским шрифтом строки:
«Пятого мая тысяча девятьсот тридцать восьмого года в районе Кандалакши потерпел крушение дирижабль „СССР Б-52“…»
Грудь сдавило неясное предчувствие, надпись странно взволновала Елену, серый лист дрогнул в руке в кожаной перчатке, газета зашуршала, спрятав заметку в бумажных складках. Понимая, что не может сделать и шага, Елена опустилась на другую сторону скамьи, глядя на купола, плывущие в озере. Тревожное чувство не отпускало, Елена открыла сумочку, нащупала колоду карт, которая всегда у нее была при себе, и перевела взгляд на незнакомца на другой стороне скамейки, чье лицо было скрыто за газетой. Она механически вытянула одну из карт – Дьявол. Газета поползла вниз, и Елена узнала в незнакомце Человека-тень, как она прозвала его с их первой встречи. Он все так же был одет в рубашку с жабо и костюм Викторианской эпохи, на голове его был цилиндр с прицепленными сверху странными очками с круглыми зелеными стеклами в массивной оправе, похожей на летный шлем.
– Вы? – ахнула Елена и посмотрела по сторонам, боясь, что эксцентричная внешность ее визави привлечет внимание.
В этот час у пруда было малолюдно. Нянечка с мальчиком на велосипеде и орущим младенцем направлялась к повороту. Мужчина в мятом костюме с портфелем, судя по всему, командировочный, гость столицы, любовавшийся видами, стоял спиной.
Человек-тень отложил газету и склонил голову, коснувшись цилиндра.
– Как вам это удалось? – спросил он. – Как вам удалось украсть мою трость?
Елена молчала, положив руку на вздымающуюся грудь, пытаясь выровнять дыхание.
