Читаем Если онлайн бесплатно
Ангелина подняла керосиновую лампу перед собой и посмотрела вверх. Солнце закрывало что-то вытянутое, похожее на тело огромной пузатой рыбы с маленькими плавниками. Что-то толкнуло ее изнутри, и Ангелина поняла, что это дирижабль. Наверху жгли костры, мелькали огоньки. На берегах реки Ангелина и раньше видела блуждающие огоньки, и только со дна она заметила, что это были керосиновые лампы, такие же, как у нее, которые несли призраки. Они скользили вокруг реки, тени в прозрачных одеждах. Ангелина и подумать не могла, что на берегу так оживленно.
Водоросли плыли по воде, как деревья на ветру.
На песчаном дне лежал грузовик без колес. Из-за грузовика вышел парень в джинсовой куртке с лицом, синим из-за гематомы. В одной руке у него была керосиновая лампа, а в другой он сжимал гаечный ключ.
– Ты принесла корм? – пробасил парень.
Уши заложило, Ангелина почти не слышала, а только видела, как шевелятся его губы. Звук словно был внутри ее головы. Как проекция кадра на стене, когда смотришь диафильмы.
– Какой корм? – удивилась она.
– Где корм для золотых рыбок? – зарычал парень.
– Иди к черту.
Ангелина схватилась за голову, она никак не могла привыкнуть к здешнему миру. Рука запоздало коснулась лба, как бывает под водой. Темные волосы плыли, как водоросли, растущие на песчаном дне.
Ангелина обогнула затонувший грузовик и подняла руку с лампой, оглядываясь вокруг. Сразу за машиной она увидела валун, окруженный кувшинками с закрытыми лепестками.
На валуне сидела обнаженная по пояс девушка в узкой серой юбке с отливом. Волосы струились по плечам. Казалось, девушка и сама светится изнутри теплом керосиновой лампы. Она была невероятно красива. На мгновение Ангелина почувствовала раздражение, как бывало, когда она видела красавицу, но потом это чувство сменилось тихой грустью. Грусть теплилась в груди, как огонек внутри керосиновой лампы, и Ангелина почувствовала тепло под ложечкой.
Тонкой рукой девушка указала Ангелине на соседний валун. Ангелина приблизилась и только тут поняла, что это не узкая серая юбка с отливом, а русалочий хвост.
– Где я? – спросила Ангелина. – Я сплю? Но тогда этот сон такой реальный.
– На грани сна и реальности. Только тут можно услышать голос истины. И понять себя.
Тепло под ложечкой разрасталось, как лес, охваченный пожаром, и Ангелина поняла, что по щекам ее текут слезы. Она подошла к валуну, едва разбирая дорогу из-за закипающих слез.
– Слезы тяжелее воды, – сказала русалка. – Они застилают глаза, закрывают дорогу. Их надо выплакать, чтобы идти дальше.
Ангелина плакала о своей глупой суетливой жизни, в которой больше нет света керосиновой лампы. Плакала об утраченном. О чем-то, чего никак не могла отыскать. И даже не знала толком, что же это такое.
– В тебе столько боли. Ты несешь ее, словно ношу. Она мешает тебе, тянет ко дну. Чтобы избавиться от своей ноши, ты должна совершить поступок.
– Какой?
– Отказаться от самого дорогого.
Русалка протянула руку и извлекла откуда-то сложенную вчетверо белую льняную ткань, Ангелина в изумлении обнаружила, что она достала ее из полированного шифоньера.
– Я хочу подарить тебе что-нибудь. Это ночная рубашка. Носи ее, и твоя душа будет светлеть. Ты будешь становиться самой собой. Я провожу почти всю жизнь во сне. Это не так уж и плохо. Сны восхитительны. Лучше, чем жизнь. Я хочу поделиться этим с тобой.
Ангелина взяла подарок и, повинуясь неведомой силе, пошла дальше по песчаному дну. Под ногами ей попадались монетки, которые люди бросали, чтобы вернуться туда, где когда-то были счастливы, бутылки с сигналами бедствия, наполненные отчаянием, которого не поняли, а потом и вовсе забыли. И об отчаянии, и о людях, которых оно убило.
Она прошла еще немного и оказалась в Саду сброшенных памятников. Статуи кумиров, отставленных и отправленных на свалку, лежали на боках, утопая в песчаном дне, как поверженные воины на поле боя.
Мимо проплыла стайка рыбок, а вслед за ней – венок, сплетенный девушкой в ночь на Ивана Купалу. Ангелина поймала венок, надела на голову и сразу же заметила чуть поодаль затонувшее кладбище – могильные камни и кресты за оградой, заросшие водорослями, как чертополохом. Над воротами кладбища вместо привычного креста было изображение рыцаря в латах с черепом вместо лица, верхом на белом коне.
Рядом с рыцарем стояли на коленях люди, молящие о пощаде. Ангелина вошла в ворота. Могильные камни, кресты, склепы позапрошлого века, похожие на каменные дома. Она шла по тропинке, среди водорослей в человеческий рост, с чувством все нарастающей тревоги. Пушкин не мог найти могилу своей няни уже через год после ее смерти. Могилы, как давно отболевшие и забытые обиды, прячутся в зарослях лопуха и чертополоха.
