Читаем Если онлайн бесплатно
Он подумал немного, пытаясь подобрать слова и придумать что-то оригинальное, и сказал то, что обычно говорит мужчина, который разлюбил женщину:
– Ты слишком хороша для меня. Я просто не достоин такого подарка, как ты.
Мила плакала и смотрела на него так, как будто в руках у нее был плюшевый мишка.
Саша выбрался из домика на дереве, как из ямы, и вдохнул полной грудью запах весны. Он чувствовал себя человеком, который потерял свой чемодан без ручки. Это печально, но жить стало легче.
– Из-за меня еще никто не бросал любовницу, – сказала Арина. – Это чертовски приятно. Хоть я и умерла.
У реки на ветру покачивались шляпки зацветающего борщевика. Саша вспомнил, как обжегся в детстве. На теле остались пятна, как шрамы, которые прошли только через несколько лет. Вот же зараза, ничем ее не возьмешь. И вырубают, и выжигают вместе с почвой, а он все прорастает своими мерзкими ядовитыми цветами.
– Это про любовь, – сказала девушка в его голове.
На письменном столе в комнате Арсения стоял стационарный телефонный аппарат, какие были во времена его детства – пластмассовый, с круглым диском и трубкой на шнуре.
– Крутой агрегат, – улыбнулся Саша. – Работает?
– Простая телефонная связь между двумя абонентами. Мы с папой собрали в детстве. Второй телефон в комнате папы, – отозвался Арсений.
Он сидел за письменным столом и делал набросок карандашом, низко склонившись над столом. Удлиненные кудрявые волосы доставали до белого листа. Из-под русых кудрей выплывало женское лицо с тонкими чертами.
– Чем занимаешься? – спросил Саша.
– Выполняю ваше задание, – сказал Арсений.
Он оторвался от наброска, посмотрел на Сашу и снова спрятал глаза.
– Сегодня первое мая, и это первый раз с пятнадцатого февраля две тысячи двадцать третьего года, когда я взял в руки карандаш. Я впервые пишу.
– Что ж… по такому случаю, я думаю, можно перенести наше занятие. Не буду тебя отрывать от твоего дела.
– Если занятие стоит по расписанию, его надо провести.
– Ты взял карандаш в руки впервые за три месяца. Тебе, наверняка, хочется заняться именно этим.
– Уроки пропускать нельзя.
– Ты похож на Кая из «Снежной Королевы», который выкладывал из льдинок слово «Вечность». Читал эту сказку?
– Я не слишком люблю читать. Читаю только по своей теме.
– Что ж, тогда в рамках сегодняшнего занятия выполняй задание, которое я тебе дал.
С облегчением Арсений вернулся к работе.
Он уже собирался выйти из комнаты, но медлил на пороге. Чувствуя себя педофилом, который хочет отбить девушку у парня с синдромом Аспергера, Саша спросил:
– Твоя девушка, Арина. Какой она была?
– Слишком прямолинейной. Ее прямолинейность граничила с глупостью. Ядовитой. Лавандового цвета, как и я.
– Что ты чувствуешь к ней сейчас?
– Злость. Зачем она так со мной поступила? Из-за нее моя жизнь рухнула. Весь мир меня возненавидел. Я потерял все: друзей, колледж, студию, в которой я успокаивался. Мои картины.
– Если бы ты снова ее встретил, что бы было?
Арсений откинулся на стуле и посмотрел в окно.
– Я надеваю костюм, иду по Москве. Выпрямил волосы. Она так хотела. Ей не нравилось, как я одеваюсь. Не нравились мои кудри. Я вижу ее и показываю ей средний палец. Потому что она потеряла меня, победителя в истории любви и по жизни.
– Но ведь это не френд из социальной сети, которого можно просто удалить. Это живой человек, твоя девушка. Она погибла. Тебе не жаль ее?
Арсений молчал, сгорбившись и опустив глаза на лист, лежащий на столе.
– У тебя есть ее фото?
Арсений схватил телефон и показал Саше фото. На нем улыбалась девушка, молоденькая, симпатичная, с кулоном в виде часов на груди.
– Я скрыл от вас кое-что… От человека, который помогает мне не свихнуться в этом аду, с токсичной матерью, которая меня совершенно не ценит, я не должен ничего скрывать. – Он потер нос пальцем, серым из-за простого карандаша, и на носу остался след. – Я вижу призрак Арины, она бродит по этому дому.
Ветер трепал верхушку старого раскидистого дуба. Ангелина стояла на площади напротив кинотеатра. На его стенах висела самодельная афиша с надписью черной тушью: «Матрица. Перезагрузка». Раньше это был храм. Сбросили кресты, убрали купола и открыли кинотеатр. Так часто делали в советское время. Время ушло, ветер поменялся. В Москве храмы восстанавливали, возвращали им кресты и смысл, а до провинциальных городов, тем более поселков вроде Забвения, дело не доходило. И деньги тоже. Обычная история, но у Ангелины отчего-то навернулись слезы. Ей было жаль храм, который потерял свое лицо.
Из-за угла вышла бабушка с чистыми синими глазами и щеками, обгоревшими на первом весеннем солнцепеке, с листом лопуха, обмотанным вокруг головы, как панамка. Бабушка направилась к ней. Ангелина подумала, она станет просить денег, но бабушка протянула ей другой зеленый лист.
– Возьми, это тебе, – улыбнулась она.
Ангелина улыбнулась в ответ и помотала головой.
