Читаем CyberPunk: ZERO онлайн бесплатно
— А потом я видел, как вы читали отчёты Сабины, — продолжил Зелинский. — Вы понимали термины до того, как я открывал рот. Вы знали, что такое «нейро-перегрузка». Вы смотрели на кресла в лаборатории так, словно знаете, как скрипят их ремни.
Кай закрыл терминал. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел.
— И?
— Вы были в такой же программе.
Кай посмотрел на чёрный экран.
— Четыреста.
Зелинский нахмурился.
— Что «четыреста»?
— Столько детей было на старте. Разная генетика, разный возраст. Потом пошла отбраковка. Хирургия, отказы имплантов, мозговые кровоизлияния, тренировки на выживание. До финиша дотянуло десять.
Зелинский вжался в кресло.
— Триста девяносто трупов?
— Кто-то сдох на столе, кого-то списали в утиль. В нашем случае это была просто строчка в бухгалтерии.
Док смотрел на машину для убийств перед собой, пытаясь разглядеть в нём пациента педиатрии.
— Сколько вам было? Когда это началось?
— Достаточно мало, чтобы не помнить жизнь до бетонных стен.
— А когда... вас начали использовать? В поле?
Кай пожал плечами, вспоминая кровь на своих руках.
— Боевые тесты — лет с двенадцати. Реальные трупы — с четырнадцати.
Лицо врача посерело.
— В четырнадцать вас заставляли убивать?
— Нас учили убивать. И мы были в этом охуенно хороши.
Док отвёл взгляд.
— И вы выжили.
— Как видишь.
— А остальные девять?
— Кто-то вырвался. Кто-то залёг на дно. Ищу помаленьку.
Зелинский долго тёр лицо ладонями.
— Теперь я понимаю, почему вы полезли в эту мясорубку за детьми.
— Я полез туда, потому что «Арасака» откопала труп программы, которую я лично похоронил много лет назад, — холодно отрезал Кай. — Остальное — сопутствующий ущерб.
— Вы можете врать себе сколько угодно.
Кай сверкнул глазами.
— Док, хочешь поиграть в мозгоправа — ищи другого клиента.
— Я хочу объяснить, почему не ушёл раньше, — упрямо сказал Зелинский. — Когда я пришёл туда, мне продали это как центр нейро-терапии. Потом я попал в подвал. Я видел первое погружение. Я собирался уволиться в тот же вечер. Но ночью у пацана начался криз. Сменщик хотел ждать хирурга по протоколу. Я влез и спас пацана.
Док уставился на свои руки.
— Я убедил себя, что если уйду — пришлют послушного мясника. Я резал дозировки. Выбивал им часы на сон. Подделывал графики, чтобы отмазать от сеанса. Я торговался за их жизни с Краусс.
— Многих спас? — безжалостно спросил Кай.
Зелинский сглотнул.
— Не знаю.
— Тогда нахуя оставался?
— Потому что знаю, сколько сдохло бы без меня! — вырвалось у дока.
Кай молча смотрел на него. В голосе Зелинского не было фальши. Только вина, которую не смыть ничем.
— Оправдание засчитано, — бросил Кай.
Зелинский устало кивнул.
— Два года оно помогало мне спать. После того, как десять из них превратились в овощи — перестало.
Кай снова открыл терминал.
— Тогда кончай скулить и иди лечи тех, кого мы вытащили.
Док посмотрел на потолок. Там, наверху, дышали трое.
— Этим и займусь. — Он встал, но задержался. — Вы серьёзно тащите Люцину в Найт-Сити?
— Мы, кажется, это уже обсудили.
— Как врач говорю: она к вам привязалась.
Кай фыркнул.
— За двое суток?
— Для ребёнка, которого всю жизнь воспринимали как кусок мяса, двое суток — это эпоха. Вы пришли, вырезали охрану, вытащили её из ада и сказали, что она туда не вернётся. Для неё человек с пушками стал единственным гарантом безопасности.
— У девчонки сбит прицел на оценку рисков.
— По-моему, прицел у неё работает идеально, — грустно улыбнулся доктор.
Сверху скрипнула половица.
Кай поднял руку, останавливая дока.
— Сиди. Я проверю.
Люцина сидела на диване в гостиной. В темноте её светлые волосы казались почти пепельными.
Кай прислонился к косяку.
— Не спится?
Она мотнула головой.
Кай сел в кресло напротив.
— Что стряслось?
— Сон.
— Дерьмовый?
Кивок. Кай не стал ковырять рану и спрашивать детали. Он и так знал сценарий таких снов наизусть.
Несколько минут они просто слушали шум дождя за окном.
— Ты тоже был в таком месте? — вдруг спросила Люцина.
Кай понял, что акустика в доме работает в обе стороны.
— Подслушивать — хуёвая привычка.
— Я проснулась и услышала голоса.
— И решила прокачать шпионаж.
— Да.
Её невозмутимость пробила Кая на ухмылку.
— Был.
Она подтянула колени к подбородку.
— Там тоже были дети?
— Дохера.
— И вас подключали к Сети?
— У нас профиль был другой.
— Какой?
— Нас учили делать так, чтобы другие люди переставали дышать.
Она не сжалась. Не испугалась. Только глаза блеснули в полумраке.
— Импланты ставили?
— Ставили. Много.
— Больно было?
Вопрос ударил под дых. Простой, детский, без жалости.
— Да. Пиздец как больно.
Люцина опустила подбородок на колени.
— Ты сбежал?
— В итоге — да.
— Как?
Кай вспомнил вой сирен. Запах горелой проводки и крови. Келлера, харкающего кровью на стерильный кафель. Лица учёных, осознавших, что лабораторная крыса пришла за их глотками.
— Очень кроваво.
— Они умерли?
— Почти все.
Она обдумала это.
— Хорошо.
Кай изогнул бровь.
— Растёт маленькая маньячка.
— Они заслужили, — отрезала Люцина.
— Тут хуй поспоришь.
Она помолчала, накручивая прядь на палец.
— А если я поеду с тобой... меня заставят быть нетраннером?
— Нет.
— Вообще никогда?
