Читаем CyberPunk: ZERO онлайн бесплатно
— Имя?
— В накладной замуровано под корп-стандарт Арасаки. Динамическая ротация ключей. Я ударилась о Чёрный Лёд на первом же слое. Пытаюсь пробить через служебный контур порта, но у них жёсткая система верификации.
Кай мельком глянул на Люси.
— Люси может вскрыть арасаковский лёд снаружи?
В эфире повисла пауза.
— В теории — да. Если она проанализирует структуру ключа, не погружаясь в саму архитектуру, — ответила Со Ми.
— Скидывай ей данные, — коротко приказал Кай. — Но за Заслон не пускай. Работайте локально.
— Принято. Конец связи.
Кай вслух пересказал суть разговора Люси.
Девочка моментально переключилась в рабочий режим.
— Корп-стандарт Арасаки? Скидывай пакет. Сейчас разберём эту игрушку.
На экране развернулся тот самый файл логистики, который Кай стянул с серверов в порту.
[SPECIAL PERSONNEL TRANSFER]
Кай глянул на метку отправки.
— Сколько времени осталось?
— До расчётной переброски — три недели, — ответила Люси, уже вовсю сканируя структуру защиты. — Ого. Лёд тут знатный. Многослойный.
— Вскроешь?
— Дай мне время.
Кай кивнул.
— Работайте.
Он встал с дивана и подошёл к панорамному стеклу.
Город внизу сиял, утопая в вечерних огнях. Реклама, неон, трафик. Война громыхала где-то далеко в пустошах.
Но Арасака уже давно протащила свои щупальца прямо в Найт-Сити, пряча в тенях людей, пушки и свои амбиции.
А теперь у Кая появилось ещё одно имя из прошлого, требующее оплаты по счетам. Эмиль Вард. Учёный мясник, чей гений превратил четыреста детей в биомусор, а потом сбежал, чтобы продать этот опыт японским корпоратам.
На личном терминале Кая спец-канал Розалинд Майерс оставался тёмным.
Адама Смэшера пока не было на радарах.
Зато призраки прошлого Кая и Люси уже вышли на тропу войны, опережая боевых киборгов. И эта война обещала быть очень, очень личной.
Глава 34. Наследство
24 января 2069 года.
Эмиль Вард оказался человеком, который умел оставлять после себя цифровой мусор.
За трое суток непрерывного дайва Люси вскрыла восемнадцать подставных компаний, шесть исследовательских фондов, две отозванные медицинские лицензии, десятки патентов, зарегистрированных на мёртвые души, и такую паутину финансовых прокладок, что к утру третьего дня начала искренне, всей душой ненавидеть международное корпоративное право.
Она сидела в серверной, скрестив ноги в кресле, окружённая плотными слоями голограмм. На центральный экран была выведена старая, зернистая фотография Варда времён проекта CONTOUR.
Высокий. Худой. Уже тогда полностью седой. Узкое, аскетичное лицо, тонкие бескровные губы и взгляд... Взгляд человека, который привык смотреть на живых детей как на таблицу калибровочных параметров.
Кай стоял у неё за спиной, сжимая кружку с кофе.
Люси ткнула стилусом в одну из транзакционных схем.
— Вот здесь он официально превращается в призрака. За четыре месяца до того, как ты сжёг комплекс дотла, Вард обнуляет все счета, уничтожает биометрию и перестаёт существовать. А через две недели в швейцарском исследовательском фонде всплывает новый старший консультант. Имя левое. А вот биометрия костей черепа совпадает на девяносто семь процентов.
Кай не сводил глаз с экрана.
— Дальше.
— Швейцарский фонд живёт два года. Потом его активы перетекают в японскую биотех-корпорацию. Эта корпорация, в свою очередь, принадлежит сингапурскому холдингу, а за ним торчат уши очень знакомой материнской компании.
Люси провела жирную красную линию через всю схему.
Линия упёрлась в логотип Арасаки.
Кай даже не моргнул.
Люси повернулась к нему.
— Тот японец в клубе, Курода. Он не врал.
— Я и не сомневался. Вард — слишком козырная карта, чтобы блефовать ею впустую.
— Знаешь, мне от этого ни хрена не легче, — пробормотала девочка, возвращаясь к логам. — Вард годами ковырялся в нейрокибернетике. Его профиль — агрессивная совместимость имплантов, подавление иммунного отторжения и разгон нервной системы для удержания запредельного объёма интерфейсов. Потом его след становится мутнее.
Над столом развернулись списки проектов. Большинство под грифом секретности. Несколько осели в открытых патентных архивах.
Один патент касался принудительного формирования нейронных связей вокруг кибер-имплантов.
Второй — искусственного разгона пластичности детского мозга.
Третий — выживаемости при длительных, экстремальных погружениях в Сеть с критической нагрузкой на ЦНС.
Люси навела курсор на третий файл и замерла.
В серверной было слышно только ровное гудение кулеров.
— Польша, — севшим голосом произнесла она.
Кай подошёл вплотную к экрану.
— Очень похоже.
— «Адаптивное формирование нейронной архитектуры у несовершеннолетних субъектов», — процедила Люси с нескрываемым отвращением. — Звучит куда элегантнее, чем «давайте привяжем малолеток к креслам и посмотрим, чьи мозги вскипят последними».
Кай молча положил тяжёлую ладонь на спинку её кресла.
Люси сглотнула и продолжила читать:
