Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Ты, Корнеев, ваньку-то не валяй! Чего ты ломаешься? Ты же сам на это дело в группу просился! Твой Шабашов сейчас, как только нового человека в интеллигентных очках увидит, так и переобуется! И новую песню запоёт! Такой перспективы ты не допускаешь⁈ — вдруг ни с того, ни с сего взъярился младший советник, — Первый допрос подозреваемого по такому делу, это тебе, что, шутки, что ли⁈ Ты не зли меня лучше, Корнеев! Я не всегда таким добрым бываю! Бегом давай его сюда! И сам, чтоб был!
Его внезапная вспышка гнева меня улыбнула. Товарищ Колычев, наверное, сейчас думал, что он меня окоротил и даже напугал. А я, между тем радовался, что он таки раскусил мою подначку. Значит, младший советник еще башковитее, чем я полагал до этого. А это не может не радовать. Как и то, что я, кажется понял его психомоторику. И, если это так, то при крайней необходимости можно будет иногда корректировать его реакции и, соответственно, его поведение. Манипулировать, иными словами. Но ему об этом догадываться, а, тем более, знать, ни в коем случае, не нужно.
Шабашова подняли из камеры в течение пяти минут. Начальник уголовного розыска Октябрьского РОВД вновь не поскупился и для допроса предоставил свой кабинет. В соответствии с распоряжением старшего следователя, я тоже был там. Расположившись на расстоянии вытянутой руки от задержанного. Моё присутствие на самом деле было даже не оправданным, а необходимым. Исподволь бросая на меня косые и в немалой степени беспокойные взгляды, Шабашов не успевал задуматься о смене своей позиции. И отвечал на вопросы следака с достаточной откровенностью. А Колычев, в свою очередь, заглядывая в мои записи, в нужной трактовке и последовательности эти вопросы задавал.
Когда всё закончилось и, прочитав свои показания, Шабашов везде, где нужно подписал протокол допроса, все находящиеся в кабинете, не стесняясь друг друга, выдохнули. Кто-то громче, кто-то совсем тихо, как я. Осталось дело за малым. Провести результативный обыск.
Перед выходом из РОВД нас уже ждал изрядно задроченный милицейской службой «москвич». От щедрот родного министерства закреплённый за отделением розыска. На нём выдвинулись Гриненко, Игумнов и криминалист. Колычев уселся ко мне, видимо соблазнившись более комфортабельными «жигулями». На собственном удобстве я не экономил и ресурса своего движимого имущества в интересах отечественного правоохранения не жалел. По казённым делам предпочитал кататься на своей машине. Во-первых, не люблю тесниться там, где имею возможность не тесниться. Даже, когда за свой счет. Во-вторых, своя техника, это еще одна степень свободы. Особенно в работе, где часто решает не только скорость передвижения, но и пространственная независимость. Это очень удобно, когда не надо толкаться в переполненном общественном транспорте. И когда не надо униженно клянчить у начальства на полчаса отделенную колымагу.
Город к этому часу в своём трудовом порыве ещё не полностью выдохся. Он даже начал заводиться в своей предвечерней фазе пиковой суеты. Не то чтобы вечер окончательно вступил в свои права, времени до него было ещё с запасом, однако дневная маята уже утратила прежнюю наглую бодрость. Зато у гастрономов и продмагов уже толпились самые расторопные домохозяйки, сумевшие пораньше свалить с работы. И на остановках уже сердито кучковались граждане с сумками и авоськами. Через приспущенное стекло бокового окна было слышно, как утробно порыкивали городские автобусы, отъезжая от остановок и светофоров. А у меня в голове почему-то всё равно крутилась не вся эта городская какофония, а одна маленькая баночка, которой никто из нас пока ещё не видел.
На территорию ПАТП мы заехали, как и полагается в таких случаях, сразу через ворота. Демонстрации моего удостоверения на это оказалось более, чем достаточно. Тащиться пешком через проходную и затем через полтерритории ПАТП к зданию АБК, к административно-бытовому комплексу, то есть, было глупо. Тем более, что у ворот нас уже ждал сменный механик второй автоколонны. Которого по моей телефонной просьбе предупредили заранее из приёмной директора. Мужик оказался из здешних старослужащих. И судя по его неотмываемым от мазуты рукам, и местами замасленной спецовке, самоличной возни с техникой он не чурался. К тому же по его проницательным глазам было заметно понимание того, что прокуратура и уголовный розыск на предприятие просто так не приезжают. Особенно под конец рабочего дня.
— Шкафчик Шабашова в дальней раздевалке, — поведал он, подойдя к нашей машине и узнав от Колычева, по какой нужде мы прибыли. — Пойдемте, я вас провожу. И двоих понятых я вам сейчас из новой смены выделю.
С понятыми повезло. Дали нам абсолютно трезвого слесаря и женщину-кладовщицу. Которая была трезвой по умолчанию. Из-за своей гендерной принадлежности. Оба потенциальных понятых, уже не молодых, по виду выглядели вменяемыми.
