Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— А что Лиза? Опять Лиза! Что я не так сказала? Ему только дай волю! — строго глядя на меня и не скрывая самых черных своих подозрений, продолжила она подвергать меня остракизму.
Потом всё же смилостивилась. — Иди руки мой! — буркнула девчонка и стремительно развернувшись, устремилась в сторону кухни. Удалялась она, неприлично покачивая уже не совсем подростковыми бёдрами.
Вот за это я её, при всём её настырном нраве и ценил. Да, языком она трещит больше, чем надо, но зато в нужную минуту без промедления включается в заботу обо мне. Проворнее любой жены. Даже, будь та награждена специальной медалью за многократное материнство и чемпионство по домоводству.
Я послушно пошёл в ванную. Пока мыл руки и ополаскивал лицо, слышал, как на кухне уже загремела посуда. И как Пана что-то произнесла тихо и поучающее. И как Лиза на её слова так же, то есть, почти шёпотом, огрызнулась. Видимо, отстаивая свою суверенную правоту. Из всего этого я сделал вывод, что в семье всё по-прежнему. То есть, всё нормально. И что домашняя жизнь нашей ячейки советского общества идёт своим чередом.
Когда я вошёл на кухню, стол уже был накрыт. Не по-праздничному, конечно, но по-человечески, а не как в столовке. Картошка, котлеты и квадратная плошка с салатом. Елизавета стояла у плиты и позвякивала кухонным металлом о посудную керамику. А Пана сидела у края стола, сложив руки, и смотрела на меня уже без первого тревожного прищура. Но всё ещё с беспокойством.
— Садись, Серёжа, — поторопила она. — Бледный ты сегодня какой-то!
— Это от избытка добродетели при исполнении служебного долга! — пояснил я свою мнимую бледность, усаживаясь. — Она всегда так проявляется, у старших лейтенантов, переведённых из следователей в уголовный розыск.
— Не паясничай, Серёжа! — вздохнула Пана, но без раздражения. — Тебе бы отдохнуть несколько дней!
— А я и не паясничаю. Я, можно сказать, выражаю благодарность принимающей стороне. — Вам за сердце ваше доброе, а Лизе за её неземную красоту и за её вкусные котлеты.
Несмотря на суету у плиты, поляну Лиза секла и к разговору прислушивалась. Щеки после моих слов у урюпчанки зарделись и она плюхнула мне на тарелку такую порцию картошки, что я пожалел о высказанном ей комплименте. А она поверх картофельного кургана сверху водрузила еще две котлеты. И только после этого отступила на шаг, с гордостью поглядывая на мою королевскую пайку.
— Ешь! Пока всё горячее. Лидка тебя такими котлетами не накормит!
— Лизавета, — сказал я, взяв вилку, — Если ты и дальше будешь меня так откармливать, то мне скоро придётся форму на два размера больше просить у начальства!
— Ничего, — без всякого смущения ответила она. — Зато с лица на человека будешь похож. А то приходишь в последнее время — одни скулы и глаза злые. Как только твои бабы его терпят⁈ Особенно Эльвира…
Пана Борисовна всплеснула руками и осуждающе покосилась на в край обнаглевшую девицу.
— Лиза, неужели обязательно всё формулировать именно так?
— А как надо? — моментально взвилась Лиза. — Я, между прочим, правду говорю!
— Правду тоже можно говорить по-разному, — сухо заметила Пана.
— Пана Борисовна, — вмешался я, пока они не свернули на свою обычную тропу моего нравственного воспитания и педагогической словесности, — Не трогайте ребёнка. Тем более, что сегодня этот ребёнок выражается почти прилично. Видимо, взрослеет. Как вы думаете?
— Я давно уже не ребёнок! — немедленно возмутилась Лиза.
— Вот-вот! Именно это дети обычно и говорят в таких случаях! — спокойно ответил я, разрезая котлету.
На минуту воцарилась нормальная кухонная тишина. Я ел. Лиза, не поддавшись на мою провокацию, умолкла и наблюдала, как я ем. Пана следила за обоими.
А я, как ни старался изгнать из головы мысли о работе, всё равно думал, как буду завтра искать доказательства причастности Шабашова к еще двум убийствам. Вопреки указаниям младшего советника юстиции Колычева.
Ночь я проспал крепко. Видимо, потому, что вчерашний день в сознании зафиксировался продуктивным и завершенным. Всё, что нам подфартило взять с ходу, мы взяли. И всё, что нужно было сделать исходя и взятого, сделали. Наверное, потому с утра в голове не скрипело и не зудело досадной тяжестью. От чего-то незавершенного.
К девяти мы с Игумновым уже сидели у Тютюнника на оперативке. Перед тем, как нажать на клавишу райотдельского селектора, он остановил взгляд на мне. Я поднялся со стула.
— А чего вы каждое утро сюда таскаетесь? — не шибко приветливо спросил он, — Откомандировали вас к Колычеву, вот и будьте при нём! А вот по вечерам, чтобы каждый день сюда к восемнадцати являлись! С добытыми за день результатами и с исчерпывающей информацией по делу. Всё, идите, я вас не задерживаю!
На том для нас с Игумновым оперативка в отделении уголовного розыска Октябрьского РОВД закончилась.Антон, правильно поняв мой короткий взгляд, тоже поднялся и под завистливыми взглядами остающихся оперов, мы с ним покинули кабинет майора.
