Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Да не такая уж она и старуха! — снова заглянул в свои выписки Антон, — Ей еще и пятидесяти шести нет! Хотя согласен, по её виду этого не скажешь…
— Нет, дорогие товарищи, нам с вами самоубийство этой, как ты говоришь, еще нестарой бабки ни к чему! — вопросительно посмотрел я на старшего следователя. — Владимир Васильевич, если я вам не шибко здесь и прямо сейчас нужен, может, вы отпустите меня часа на два-три, а?
— Куда это ты собрался? — свою утреннюю суровость советник юстиции, видимо, решил излить на меня. — Ты и без того на час позже заявился!
— Так я не где-то там без дела праздно шатался! — изобразил я на лице обиду, — Я, между прочим, по пути сюда в автотранспортное предприятие заехал! И в порядке личной инициативы вашу следственную работу там выполнил! — протянул я товарищу Колычеву первую копию протокола и изъятый в ПАТП документ. — Похоже, что основания для подозрений Шабашова в аналогичных убийствах семьдесят пятого года всё же есть!
Колычев взял у меня протокол, быстро пробежал его глазами и молча придвинул к себе путёвку. Потом так же быстро просмотрел и её. На лице у него ничего не изменилось, но взгляд стал собраннее. Значит, бумажка легла к месту.
— Ладно, — сказал он, возвращая мне экземпляр протокола. — Это уже не пальцем в небо. Если начнёт потом вертеться насчёт маршрута и времени, это пригодится. Только не воображай себе лишнего, Корнеев. Одна путёвка ещё не икона с чудесами.
— Я и не воображаю, Владимир Васильевич. Я радуюсь малому. Это есть самая полезная привычка советского опера.
— Для советского опера гораздо полезнее другая привычка, — сухо заметил Колычев. — Не опаздывать на час в прокуратуру. Но сейчас не об этом.
Он откинулся на спинку стула, посмотрел сначала на меня, потом на Игумнова и побарабанил пальцами по столу.
— Значит так. С бабкой вопрос решать надо. Если она там во второй раз полезет в петлю, мне это здесь совсем ни к чему. И вам, кстати, тоже.
— Потому и прошу два-три часа, — сказал я. — Есть у меня возможность её оттуда вытащить.
— Куда вытащить? — сразу спросил Колычев.
— В общежитие. В нормальную комнату. И, если получится, к какой-нибудь не шибко пыльной работе пристроить. Чтобы не лежала одна и не смотрела целыми днями в потолок. В поисках крюка.
Игумнов посмотрел на меня внимательнее, но опять промолчал. Умнеет историк КПСС. Соображает, что не всякий вопрос надо задавать сразу, как только он возник в голове.
Колычев тоже не стал лезть глубже, чем ему было нужно.
— Возможность — это пока не результат, — отрезал он. — Но ход мысли, Корнеев, у тебя правильный. Давай так. Игумнов остаётся здесь. Ты едешь, договариваешься. Потом сразу в больницу. Сам с ней разговариваешь, без художественной самодеятельности и обещаний рая земного. Затем назад сюда. Поедем в СИЗО. Попробуем качнуть Шабашова этой невесёлой новостью. Понял?
— Понял.
— Тогда не теряй время! Иди.
Я пошёл. Объяснять Игумнову, куда именно еду и через кого собираюсь решать вопрос, мне не хотелось. Он и без того за последнее время увидел больше, чем может поместиться в голову зелёному оперу в первую неделю службы. Лишние знания в милиции вредны, ибо от них многие раздумья иногда случаются. Особенно у молодых сотрудников.
До заводоуправления ПО им. Орджоникидзе добрался я быстро. Повезло ещё и в том, что нужная мне женщина оказалась на месте. И в том состоянии духа, когда, судя по её бодрому виду, гормональные вихри подступающего климакса еще не овеяли её разума. Увидев меня, она только подняла глаза от бумаг и сразу поняла по моей физиономии, что приехал я не выпить чаю. И не от скуки.
— Здравствуй, Серёжа! — коротко поприветствовала меня Боровикова. — Что опять у тебя стряслось? Опять проблемы с улучшением жилищных условий? Снова кому-то квартира понадобилась? — улыбнулась она, не скрывая иронии.
— Нет, Людмила Васильевна, на этот раз не квартира! — успокоил я начальницу управления соцкультбыта ПО «Моторостроитель», — На этот раз всего-то комната нужна в вашей общаге, — беспечно уронил я свою просьбу, словно о сущей безделице. — Для одной пожилой женщины. Очень несчастной. Она пока в больнице лежит и домой ей возвращаться нежелательно.
— Очень несчастная? Возраст какой? Сильно она пожилая?
— Пятьдесят шесть, насколько я знаю.
— Пьёт?
— Не знаю, но вроде бы, нет. Но сейчас не в том суть. С сыном у неё большие проблемы случились, она и решила помереть раньше отведённого ей срока. Пыталась повеситься.
— Вон оно, как… Скандальная она, эта женщина? — деловито спросила социальщица.
— Нет. Вот это, точно, нет! Её бы еще трудоустроить… — просительно заглянул я в глаза Боровиковой, — Озаботить чем-то, чтобы разных нехороших мыслей в голове поменьше было, а?
— А работать-то она может? — ответив мне быстрым взглядом, вздохнула милицейская благодетельница.
— Если что-нибудь не очень тяжёлое, то, думаю, сможет! — неуверенно мотнул я головой.
Она помолчала, прикидывая что-то в уме. Потом кивнула.
