Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Хорошо, Серёжа, комнату найдём. В семейном корпусе. С работой тоже что-нибудь придумаем. Вахту ей не доверю, но кастеляншей или уборка, это можно. Но привезёшь её сам! С паспортом. Прописка у неё, я надеюсь, есть?
Дождавшись от меня утвердительного ответа, Людмила Васильевна посуровела лицом.
— И смотри, Серёжа, чтобы она у меня здесь снова в петлю не полезла! Мне этого счастья здесь не надо! И объяснять тебе тоже не нужно, сам знаешь, с каким трудом я на свою должность вернулась!
— Не полезет! — с максимальной убеждённостью заверил я Боровикову. — Два раза вешаться, это для приличной женщины никак недопустимо!
Она посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который слишком уверенно обещает то, чего в реальной жизни никто обещать не вправе. Кроме Господа бога или какого-нибудь трижды судимого мошенника…
— Ладно, поможем мы твоей несчастной женщине! — только и сказала она. — Привезёшь, поселим.
— Спасибо! — абсолютно искренне выразил я свою признательность.
— Благодарить потом будешь, —улыбнулась добрая ко мне тётка.
На этом мы распрощались. Без долгих заверений в совершенной почтительности с моей стороны и без игры в участливую благодетельницу с её. Вопрос решился — и, слава богу!
От «Моторостроителя» я сразу поехал в третью городскую. В приёмном отделении меня встретили с тем обычным больничным выражением лиц, которое у медиков появляется при виде милиции — особой радости нет, но и косые взгляды тоже отсутствуют. Дежурная медсестра выслушала меня, уточнила фамилию и только после этого объяснила, куда идти.
— Постарайтесь недолго! — предупредила она. — Ей сейчас лучше не нервничать!
Пришлось пообещать, что уложусь в пять минут.
Шабашова лежала сразу у входной двери в палату. Маленькая, серая и уже как будто заранее готовая к самому невесёлому исходу. Лицо осунулось, глаза провалились. Увидев меня, она не удивилась. Только посмотрела устало и как-то безразлично.
— Опять вы, — сказала она. — Что ж вы всё ходите и ходите… Один за другим…
— Опять я, — согласился я, подтаскивая стул к койке. — Как здоровье, Таисья Ивановна?
— А вам-то, что за дело от моего здоровья? — спросила она с тихим равнодушием. — Какой теперь прок от того здоровья, есть оно или нет⁈ А касательно этого, — бабка потрогала перевязанную шею, — Так меня уже ваш милиционер допрашивал, я ему всё подписала.
— Подписала и хорошо! — бодро согласился я, — А дело это теперь уже самое моё прямое! Потому как поручили мне вас, Таисья Ивановна, из барака переселить! Пока временно. А там видно будет…
Вот тут бабка Шабашова посмотрела на меня уже без прежней своей безразличной отрешенности. Не мимо, не сквозь, а прямо в лицо.
— Это как же? — поперхнувшись, удивилась она.
— А так. Нашёл я тебе комнату в общежитии. В благоустроенном и со всеми удобствами, чтобы на улицу или в конец коридора не бегать! И в другом месте, чтобы подальше от твоего барака. А еще работу там тебе пообещали дать. Опять же, чтобы глупые мысли в голову не лезли!
Бабка, или, может, не совсем она бабка, надолго умолкла. Потом еле слышно спросила:
— А ты мне часом не врёшь, Сергей Егорыч? Взаправду сейчас всё это говоришь?
— А зачем мне тебе врать? — легкомысленно хмыкнув, пожал я плечами, — У меня на тебя, Таисья Ивановна, серьёзные планы наметились! Если ты, конечно, согласишься мне помочь в одном очень важном для меня деле…
— Не знаю, — честно ответила она. — Я теперь уже ничего не знаю. Да и чем же я тебе, сынок, могу помочь? Или ты хочешь, чтобы я на сына своего чего наговорила? — еще больше посерела лицом Таисья.
— Ничего мне про Виктора не надо говорить! — отрицательно покачал я головой, — Всё, что мне надо, я и так уже знаю! Ты слушай меня внимательно, Таисья Ивановна! Из больницы тебя только через два дня выпишут, тогда я за тобой и заеду. И в общежитие отвезу. Комната своя у тебя там будет. Работа будет. И, самое главное, что никто там тебя не знает. Значит, и пальцами тыкать не станут.
Бабка Шабашова закрыла глаза. Я уж решил, что не достучался. Потом она вдруг мелко зашмыгала носом и заплакала. Не громко, не по-бабьи в голос, а тихо и как-то уж совсем по-старушечьи.
— Я не могу назад домой, — прошептала она. — Они уже всё знают. Я вчера по их лицам поняла. Совсем нельзя мне туда.
— Потому и не поедешь, — сказал я. — Но учти сразу, второй раз в петлю не лезть! Один раз тебя уже вытащили. Второй могут не успеть. Да и подведёшь ты меня крепко, если снова чудить начнёшь! Знай, Таисья Ивановна, я за тебя поручился!
Она кивнула не открывая глаз и не вытирая текущих слёз.
— Работа, говоришь, будет? — спросила после долгой паузы.
— Будет. Не шибко начальственная, думаю, но будет. Может, простыни с наволочками жильцам выдавать. Или убираться.
— Тогда, может… — она осеклась и, помолчав, договорила. — Тогда, может, и поживу ещё…
— Вот и хорошо. Значит, лежи, поправляйся и держись до выписки! — удовлетворённо прихлопнул я себя по коленям и поднялся со стула.
