Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Теперь главное. Я вот, что думаю, товарищ генерал-полковник, если бы по соседям эти преступления просто висели нераскрытыми, то реакция их была бы спокойной. Ну, рабочей, то есть. Люди бы обязательно заинтересовались задержанным жуликом. Но в повторяю, заинтересовались бы они в рабочем порядке! Попросили бы подробностей и на следующий же день опера по линии «А» из тех УВД были бы уже в кабинете нашего следака! Взяли бы у советника юстиции Колычева разрешение и ринулись бы в СИЗО! И начали бы официально примерять к нашему Шабашову свои эпизоды. Уверяю вас, соседи-коллеги обрадовались бы безмерно тому, что по их резонансным «висякам» наконец-то нашёлся виноватый! Однако, всё пошло неестесственным путём и, извините, через жопу! Как только наши запросы ушли к соседям, они да, они засуетились. Но почему-то не официально и не по-деловому. А через непонятные звонки и через личные связи. Теперь еще через местное начальство. И, как я подозреваю, Григорий Трофимович, соседские товарищи начинают уже шевелить своих московских кураторов!
Севостьянов чуть подался вперёд.
— С чего ты это взял? Это просто домыслы твои воспалённые или есть какие-то подлинные факты?
— Нет, товарищ генерал, не домыслы. Только факты! Хоть пока и косвенные, — честно ответил я. — Час назад, когда я сидел у нашего старшака из следственного отдела горпрокуратуры, к нему в кабинет прибежал прокурорский полковник. И сходу затребовал дело Баунова на срочное ознакомление. Прямо в кабинете следака сел и изучать его начал! Когда это такое было⁈ Не к себе вызвал с материалами, а еще раз повторяю, он сам прибежал. Целый старший советник юстиции! Здесь, Григорий Трофимович, ни разу не Москва, где генералы в метро ездят, здесь прокурорских полковников по пальцам двух рук пересчитать можно! Они здесь, как павлины важные и потому самолично по кабинетам своих подчинённых не мычутся! Они их к себе на ковёр вызывают! Да и то, только через своих секретарей. Для меня это есть еще один ясный признак того, что соседи что-то почуяли и уже начинают беспокоить наше начальство. И заметьте, это ещё до того, как мы начали с ними взаимодействовать!
— Этот ваш Колычев в курсе твоей мрачной арифметики?
— Да. Как раз на эту тему с ним говорили, когда их полкан к нему в кабинет ворвался.
— И что он по этому поводу думает? — не нарушая протокола, спокойно спросил дед.
— Говорит, что всё надо удержать в нашей следственной группе. — начал я излагать то, чего никогда не было. — В рамках уже возбужденного дела, которое сейчас находится в его производстве. И все похожие преступления по соседним областям за последние восемь лет необходимо отработать! Независимо от того, в каком процессуальном статусе они пребывают на данный момент. Включая даже те, по которым, возможно, уже вынесены приговоры! Иначе, если это не сделать, нас с ним сделают крайними.
— Почему именно вас? — непринуждённо притворился идиотом гэбэшный генерал-полковник.
— Да потому что суета уже началась! Если бы у соседей всё было чисто, никто бы не звонил и не бегал к нашему следователю с круглыми глазами. Значит, на соседних землях могут быть не просто старые глухари. Там, скорее всего, уже торжественно отчитались об успешных раскрытиях! И выдали в отчетность соответствующие показатели, по которым, возможно, уже вынесены приговоры. А, если это так, то нас с Колычевым будут давить не за допущенные ошибки. Нас будут уничтожать за фальсификации по уголовному делу и за нарушение социалистической законности в отношение гражданина Шабашова!
Севостьянов выслушал мою тираду, не перебивая. Немного помолчал и потом спросил:
— Хорошо. От меня-то ты чего хочешь? — уставился он на меня простодушными глазами, вынуждая к совсем уже полной откровенности и нижайшей просьбе о спасении.
Вот теперь уже можно начинать говорить открыто и по пунктам. Не с интонацией докладчика на партийном пленуме. И не тоном жалобщика на несправедливое начальство. А лить керосин нормально и по-человечески. Ровно так, как и должен разговаривать понявший жизнь юноша со своим идейным покровителем. Который знает, что его патрон по-настоящему силён, но в то же самое время, без ясного понимания ситуации и пальцем не пошевелит.
— Хочу я вот чего, — скромно начал я перечислять свои насущные желания. — Первое. Это прежде всего, уберечься самим. Мне и старшему следаку Колычеву. И еще моему напарнику Игумнову. Очень не хотелось бы дать себя сожрать. Второе. С вашей помощью объеденить все похожие эпизоды по трём соседним областям в одно дело и это дело удержать в своём производстве! В производстве старшего следователя горпрокуратуры Колычева, я имею в виду! — быстро поправился я. И, чтобы расследование обязательно попало, как понял, что всё, что хотел, я уже сказал.
Если до того старик сидел, задумчиво уставившись на телефонный аппарат с бронзовым гербом, то теперь он смотрел на меня. И очень внимательно.
Севостьянов слушал молча. Упорно не задавая никаких конкретизирующих вопросов. Помолчав для приличия несколько секунд, я продолжил:
