Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— В первую очередь в том, что вы профессионал и сложившуюся ситуацию поняли правильно. И поняли её раньше, чем нас начали по-настоящему плющить. Поверьте, это уже немало! Потому что самое опасное сейчас, это даже не сам факт того, что мы наступили в говно краснокнижного мамонта. Хуже всего было бы, если бы мы продолжали думать, что это просто всплеск начальственной дури. Но вы, к счастью, уже поняли, что это не она.
Он снова посмотрел на меня. На этот раз внимательнее.
— И что? Мне от этого должно полегчать? Будь добр, Корнеев, изъясняйся конкретней!
— Хорошо! — не стал я перечить и умничать. — Не полегчать должно. Но стать яснее и от того немного позитивнее. Когда опасность ясна и понятна, с ней уже можно продуктивно работать! Гораздо хуже, когда тебя душат, а ты ещё сам себя убеждаешь, что это просто воротник жмёт.
Колычев криво дёрнул ртом. То ли хотел усмехнуться, то ли послать меня по неприличному адресу. Но сдержался и не сделал ни того, ни другого.
— Допустим, — глухо произнёс он. — Дальше-то что?
Вот с этого места уже можно было не бодрить его словесами.
— Дальше вот что, Владимир Васильевич, — сказал я спокойно. — Пока нас ещё не начали всерьёз ломать, у нас есть какое-то время. Не так чтобы его много, но оно есть. И, если не тратить его на уныние, а употребить по назначению, можно успеть. Не победить, это было бы уже слишком жирно, но хотя бы не дать сожрать себя с весёлым хрустом. Во имя спокойствия чьих-то жоп!
Он смотрел на меня исподлобья и без ярко-выраженного дружелюбия. Но по крайней мере, не перебивал. Уже хорошо. Значит, слушает не из прокурорской вежливости, а потому, что надеется услышать что-нибудь дельное.
— Вам сейчас главное не раскисать и не дёргаться. И мне тоже. И уж тем более не надо раньше времени пугать наших руководящих товарищей размахом открывшейся перед ними пропасти. Как только они поймут, что пахнет не обычным, а таки скандалом, не побоюсь этого слова, вселенского масштаба, всё изменится. Настолько, что нас с вами начнут спасать. Со всей присущей нашим ведомствам заботой и неизменным стремлением ничего лишнего не выпускать наружу.
— А конкретнее? — поднял бровь Колычев. — Чего ты, всё время словоблудничаешь, а, Корнеев? Говори яснее, ты сейчас не на комсомольском собрании!
— Хорошо, Владимир Васильевич, если конкретнее, тогда так! Нам нужна хотя бы одна крепкая бумага с чужой земли. С той, где наш Витя наследил. Не его каракули, не мои слова и не ваши подозрения, а нормальное документальное подтверждение. Как только такая бумага у нас появляется, всё, можете не сомневаться, московская заграница нам поможет! Я только что вернулся от знакомого москвича.
Колычев не шевельнулся. Только кончиками пальцев медленно постучал по лежащему перед ним делу.
И посмотрел на меня уже совсем по-другому. Без прежней тоски и даже без раздражения.
— Это кто такой? — недоверчиво изогнул он бровь. — Москвичей к нам об эту пору понаехало много! И далеко не у каждого из них есть такие полномочия, чтобы давать обещания подобного порядка! Тем более, какому-то оперу из района!
— Об этом пока не спрашивайте, Владимир Васильевич. — глядя напрямую в глаза советника, покачал я головой. — Имена сейчас вам только мешать будут. Чтобы как следует, на работе сосредоточиться…
— У тебя, Корнеев, есть очень скверная манера, — устало проговорил он. — Ты сначала человеку в голову такую мысль подбрасываешь, от которой уже не отмахнуться, а потом делаешь вид, будто о сущем пустяке обмолвился!
— Это не манера, Владимир Васильевич. Это мой крест. Вы не поверите, но я от этого и сам иногда мучаюсь! — словно ища сочувствия, тяжело вздохнул я.
— А я сейчас, между прочим, не шучу! — в очередной раз глаза следователя сердито сверкнули.
— А я разве улыбаюсь? — примирительно поднял я перед собой ладони. — Владимир Васильевич, я вам добрую весть принёс, а вы на меня ругаетесь! Не по-товарищески это! Ну неужели вы думаете, что, если бы мне разрешили, я бы вам фамилию и должность не назвал?
Колычев ещё несколько секунд продолжал сверлить меня пристальным прокурорским взглядом, потом понял, что это бесполезно и нехотя кивнул.
— Ладно. Считай, что на этот раз я тебя понял так, как тебе это надо. И в значительной части с тобою сказанным я согласен.
— Вот теперь вы мне уже гораздо больше нравитесь! — расслабившись, искренне похвалил я прокурорского бригадира за проявленный им конструктивизм в нашем общении. — А то сидели тут, как вдовец на сороковинах. Там в коридоре, между прочим, Игумнов с конфетами изнывает! Может, всё-таки чайку попьём?
— Ты, Корнеев, всё же не зарывайся! — советник юстиции сухо, но не зло осадил мой бестактный порыв. — Я и в дурном настроении, но всё ещё старший следователь! А ты пока что еще молодой и не по годам наглый опер! временно прикомандированный ко мне приказом!
Не вставая из-за стола, он сунул куда-то вбок руку и чем-то щелкнул. — Хрен с тобой, Корнеев, кипятка мне для тебя не жалко! Зови своего Игумнова!
