Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
Копычевв не обманул, кипятка он для нас с Игумновым, действительно, не пожалел. От пачки грузинского чая, протянутого ему Антоном вместе с конфетами, советник юстиции брезгливо отмахнулся. И без какого-либо стеснения достал откуда-то снизу из-под столешницы початую коробку со слоном. Эвон, как, индийский! Значит, неплохо у него с продснабжением поставлено… А с другой стороны, на то она и прокуратура! Да к тому же еще и городская! Нешто им по чину сушеный силос придорожного чапыжника, вовнутрь себя потреблять⁈ Мой глазастый и всё замечающий напарник, даром, что он институтский препод, а ни разу не дебил из штукатурного ПТУ. Увидев колычевские запасы элитной по советским меркам заварки, всё сразу понял. И обиженно поморщился. Но своей уязвлённости товарищу Колычеву выказывать не стал.
Пока пили чай, сколь-нибудь значимых тем мы не поднимали. Всё, что нужно для дела, уже было проговорено. Доверительно и обстоятельно. Досёрбав свою дозу крепкого «купца» и поблагодарив советника за хлеб-соль, я поднялся со стула. Антон, с сожалением посмотрев на пузатый керамический чайник с настоящей индийской заваркой, изведённой нами лишь наполовину, последовал моему примеру. В том смысле, что тоже встал и от себя исторического «спасиба» так же не пожалел. На моё вежливое предложение сходить и помыть чашки, Колычев отмахнулся. А Игумнов с облегчением выдохнул. Поняв, видимо, кому по сроку службы будет поручено мыть эти чертовы чашки.
До Октябрьского РОВД мы добрались как раз к тому часу, когда личный состав посматривал уже на часы и готовился переместиться в столовую. Тем более, что служили в этом богоугодном заведении сплошь реалисты. Отлично понимающие, что регулярный и своевременный обед, как и коммунизм, им гарантирован в лишь в теории. Что в любой момент начальство может вместо приёма пищи, обеспечить выездом на какое-нибудь происшествие в отдалённой точке района. Или еще каким-нибудь изощрённым способом лишить харчевания.
Игумнова я сразу же, как только вошли в здание, отправил в наш кабинет. Под присмотр Гриненко. Антон хотел было возразить, но вовремя вспомнил, что в прокуратуре сегодня уже постоял коридорным украшением более часа. А вспомнив, испытывать судьбу вторично не стал. Избавившись от напарника, сам я пошёл к Тютюннику.
Мне повезло и начальник уголовного розыска оказался в своём кабинете. Постучав для порядка в дверь и услышав разрешающее «Да!», я вошел. На столе у майора лежала портянка графика дежурств оперов на следующий месяц, А в руках он держал листок ШТ. И стопка литерных дел, которые он, как мне думается собрал у себя для проверки, тоже лежала на его столе.
Тютюнник поднял на меня глаза.
— Здравствуй, Корнеев! Проходи, чего ты, как неродной? Присаживайся! — указал он мне рукой на ближайший к себе стул.
Голос у него был ровный и не шибко строгий. Это у Тютюнника почти всегда означало, что ругаться он начнёт не сразу.
Я сел.
Тютюнник несколько секунд рассматривал меня тяжёлым начальственным взглядом. Потом постучал пальцем по бумажке, на которой я разглядел какие-то незнакомые мне фамилии.
— Ты мне скажи, молодой гений розыска, это у нас теперь такая новая форма работы? Сначала районный опер с прокурорским следаком ставят на уши две соседние области, потом меня из городского «угла» начинают спрашивать, кто у нас тут такой самый умный и чрезмерно прыткий! Ты поясни мне, Корнеев, сделай такую милость, почему я узнаю о твоих подвигах последним? Или я уже в этом райотделе не розыском руковожу, а паспортным столом?
— Не последним узнаёте, товарищ майор. Просто не самым первым… — как смог, постарался я разбавить претензию начальства. И да, тут следует признать, что претензию начальник «угла» вывалил мне вполне обоснованную.
— Ты мне тут свою хитрожопую арифметику давай, не разведи! — поморщился оскорблённый неведением начальник. — Или ты на самом деле думаешь, что вот так запросто можешь майору Тютюннику мозги засрать⁈ Особенно когда мне то из города, то из самой области начинают задавать вопросы? И заметь, не по существу дела, а по поводу дела! Чувствуешь разницу?
Он откинулся на спинку стула.
Я не стал суетиться, юлить и строить из себя недоумка. Когда начальник подразделения разговаривает с тобой вот так, без топота и без привычного начальственного рыка, это почти всегда означает, что он по-настоящему недоволен. И сейчас хочет только одного — услышать, насколько глубоко ты успел влезть в задницу непроглистогоненного афроамериканца.
— Разницу чувствую, товарищ майор, — ответил я спокойно. — И именно потому к вам сейчас и зашёл. Пока пустые разговоры не превратились в тенденцию! В необратимые последствия, то есть…
— А не поздновато ли ты, Корнеев, спохватился? — не переставая разглядывать меня, Тютюнник взял со стола сигаретную пачку. — Мне сегодня с десяти утра из города начали звонить и очень вежливо спрашивать, что это у меня за ударник социалистического сыска такой завёлся. Который чужие области палкой в израненные бока тычет!
