Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
Я сделал несколько глотков. Чай был крепкий, не слишком горячий и такой крепки, как надо. Та мелочь, которой в эту минуту мне, пожалуй, не хватало больше всего. И потому говорить я начал не сразу.
— Есть одна женщина, — изрёк я наконец. — Несчастная она, Эля, эта женщина. Очень несчастная!
Эльвира тут же откинулась от меня и посмотрела мне в глаза с тем выражением, с каким умные женщины смотрят на мужчин, решивших сказать заведомую правду в самой её обидной и неудобной форме.
— Ну, разумеется! — после тяжелого вздоха произнесла она. — Конечно. А я уж испугалась, что ты ко мне с чем-то новым пришёл. Нет, тогда всё в порядке. У тебя опять женщина! И, разумеется, несчастная. И её, как всегда, кроме тебя, спасать некому.
— На этот раз всё не так весело, душа моя! — попытался я сразу же пресечь все инсинуации. — Она вдвое старше тебя!
— А с тобой, Серёжа, никогда и не бывает весело по-настоящему. Только поначалу кажется, что весело, а потом почему-то всегда поплакать хочется!
Она помолчала и спросила уже суше:
— Возраст?
— Пятьдесят шесть, — честно озвучил я информацию, полученную от Игумнова. — Еще не исполнилось, насколько я знаю. Это значит, что, если полных, то пятьдесят пять. А, что?
Эльвира моргнула. И с непонятным выражением лица посмотрела на меня более внимательно.
— Господи! — покачав головой, молвила она. — Ты растёшь как личность, Серёжа! Раньше тебя хотя бы тянуло в менее возрастные бедствия.
— Не мели чепухи! Это не в том смысле! — до меня дошло, что имеет в виду Клюйко.
— Ну, слава богу! — вздохнула она. — А то я уже приготовилась к неприятному рассказу о победе твоего обаяния над пенсионной безысходностью. Тогда продолжай!
Я снова отпил чай. И на минуту задумался.
— Сын у неё влез в такую дрянь, после которой у этой тётки вся её жизнь разом превратилась в адову помойку. Ночью она попыталась повеситься. Соседи из петли вытащили. Успели. Сейчас лежит в больнице.
Услышав последнее, Эльвира перестала усмехаться.
— И?
— И домой ей возвращаться нельзя. Там барак. Соседи. Шепот. Пока еще только шепот. Бабья и общечеловеческая нравственность. Всё, как полагается. В первые пять минут посочувствуют, а потом начнут плевать вслед. Короче, сожрут её соседи, Эля! Догрызут и уже во второй раз из петли доставать не станут!
— Понятно, — кивнула она. — А ты, как обычно, решил взять на себя полномочия бога на территории Октябрьского района?
— Нет. На этот раз я буду скромнее. Временный вариант я ей уже нашёл. Комната в общежитии будет. Работу тоже какую-никакую ей предоставят. Насчет этого я уже договорился. В общем, на улице она не останется.
— Тогда зачем ты здесь? — твёрдым взглядом упёрлась в мои глаза мадам Клюйко, — Ты ведь для этого разговора сюда пришел?
Вот тут и я ответил ей прямым взором.
— Потому что временный вариант, это всего лишь временный вариант. А у меня в голове появилась одна мысль. Пока ещё не решение. Только мысль. И я хочу сначала тебе её высказать!
Эльвира очень медленно приняла у меня из рук чашку и поставила её на блюдце. По этому движению я сразу понял, что сейчас она либо пошлёт меня вон, либо, наоборот, начнёт думать. И второй вариант, как водится, был опаснее.
— Ну, давай! — сказала она. — Договаривай! Мне уже любопытно, чем ещё ты способен отравить одинокой женщине её беременность.
— Эля, ты, пожалуйста, посмотри потом эту женщину. Не сейчас, не завтра и не очень срочно. Потом, когда её выпишут и когда она хоть немного придёт в себя. Посмотри на неё как на возможную помощницу. Тебе. Здесь. С ребёнком. Ну и вообще, по дому.
Эльвира несколько секунд молчала. Потом сказала очень спокойно:
— Ты в своём уме?
— Ну, не знаю… Более-менее. Думаю, что да, в своём!
— Нет, я серьёзно! Ты приехал на ночь глядя к беременной женщине и предлагаешь ей в помощницы непонятную тётку, которая день назад чуть не удавилась? Серёжа, ты ничего не перепутал?
— Не, я ничего не перепутал, душа моя!
— А мне кажется, что ты перепутал всё на свете! И меня, и время, и свою роль в наших с тобой отношениях. Ты кем себя возомнил, Корнеев⁈
Она решительно слезла с меня, отошла к окну и встала ко мне спиной. Вот это был уже настоящий признак всамоделишнего раздражения. Не крик и ругань. А именно спина.
— Общежитие, это я ещё понимаю, — сказала она. — Выдернуть её из коммуналки, помочь с углом, с работой. Не дать добить себя, наконец! Всё это разумно. Это я даже одобряю. Но дальше ты вдруг решил, что я с большим удовольствием приму в дом чужую беду! Только потому, что через месяц мне рожать. Так?
— Нет, Эля, это совсем не так! — преданно глядя в спину любимой, покачал я головой.
— А как? — не оборачиваясь, резко спросила Эльвира.
— Я просто подумал, что тебе очень скоро понадобится надёжная помощница. И не какие-нибудь нанятые по объявлению или через знакомых куриные мозги и холодные грабки! Которые будут нашего с тобой детёныша держать, как чужую кастрюлю с супом. А тихая, опытная и благодарная женщина. Которая через нашего с тобой ребёнка будет держаться и за свою жизнь тоже!
