Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Для этого нам с Колычевым нужен не поверхностный московский интерес и не расплывчатая поддержка с последующей косметической поркой виновных. Нужен конкретный и сильный ход. Личный приказ Генпрокурора, которым младший советник юстиции Колычев будет назначен руководителем следственно-оперативной группы. Со всеми вытекающими из этого полномочиями. Чтобы без каких-либо помех можно было не только затребовать, но и получить все необходимые материалы. И, чтобы объединить все выявленные эпизоды по этим трём областям в одно производство. Тогда нас с Колычевым труднее будет выставить зарвавшимися мерзавцами, идущими напролом по головам советских граждан. И как котят удавить…
Генерал молчал и с лицом, ничего, кроме ленивого скепсиса, не выражавшим, смотрел на меня. Но недовольства своего он пока никак не выказывал и прочь от себя не гнал. Не шибко много от такой его реакции радости, но на безрыбьи и это хлеб!
— Почему именно этот ваш городской следователь? — спросил он, прервав затянувшуюся паузу. — Почему не из Генеральной?
— Потому что всё, что удалось по этому делу нарыть, я сделал вместе с ним! — привёл я один из немногих имеющихся у меня аргументов. — Потому что он с самого начала ведёт это дело. И самое главное, потому что он вроде бы не сука и еще потому, что я ему верю! А, кроме того, мой процессуальный статус сейчас невелик, я всего лишь опер! Григорий Трофимович, вы же не можете не понимать, если сейчас дело не закрепить за Колычевым, нас с ним очень скоро уничтожат!
Как бы соглашаясь, Севостьянов всё же не совсем определённо качнул головой.
— А мне всё это зачем? Ты же понимаешь, чего мне будет стоить эта попытка нарушить общепринятый порядок? В какие кабинеты мне придётся идти и кому придётся доказывать целесообразность такого решения? Ты же, Сергей, меня сейчас толкаешь на то, чтобы я вылез из окопа и попёр против всей системы! А, может, ты забыл, что лет мне без малого в три раза больше, чем тебе? Где я, а где твой комсомольский задор и желание победить государственную мельницу? Которая человеческие кости десятилетиями перемалывает в труху?
Мысленно я поперхнулся. Знал бы этот мухомор, что не так уж и сильно он меня превосходит годами! Поперхнулся, но, разумеется, промолчал.
— Вам это очень даже затем! Всё это как раз ваше, товарищ генерал! Решение такого вопроса как раз совпадает с масштабом вашей личности и, не постесняюсь этого слова, вашей порядочности! — вместо правдивой, но неуместной откровенности, ответил я неприкрытой лестью. — Вы же сюда приехали не мелкую уголовщину пресекать. Вы же к нам командированы из ЦК, чтобы навести порядок по линии советско-партийных и правоохранительных органов! Или я ошибаюсь? — состроил я на лице туповатую наивность. И в следующую же секунду понял, насколько переоценил свои лицедейские способности.
Ленивый лев пенсионного возраста в один миг перестал казаться таковым. Глаза его вспыхнули, а сам он резко, совсем не по-стариковски, подался вперёд.
— Мальчик, а ты случаем, не заблудился? Во времени и в пространстве? Ты, кем себя возомнил, Серёжа, а? — ласково и почти шепотом, но с совершенно злобно-ледяным выражением лица поинтересовался дед Севостьянов. — Ты кем тут пытаешься манипулировать, юноша⁈ Заигрался, щенок?
Я в один миг протрезвел своим, и в самом деле, немного обнаглевшим и заплутавшим разумом. К счастью, рефлекс самосохранения сработал и потому в оправдания я, слава богу, не пустился. А уж, тем более, не стал доказывать этому рептилоиду с мозгами компьютера, что он де неправильно меня понял и, что я не такой.
— Бес попутал, товарищ генерал! — склонив голову, покаянно приложил я руку к груди. — Видит бог, по молодости лет и по природной глупости так получилось! Ну и от страха еще! Эти твари, они ведь на самом деле, ради того, чтобы жопы и должности свои уберечь, нас с прокурорским следаком, ей-ей, под нож пустят! Им же ничего другого не остаётся, товарищ генерал! Потому как теперь так получается, что либо они сволочи, подставившие своих министров, либо мы с Колычевым сами и есть преступники! И самые наиподлейшие карьеристы! Ради внеочередных должностей и званий выбившие из милейшего Вити Шабашова самооговор. И признание в массовом детоубийстве на обширной территории советского Поволжья!
К чести старика Севостьянова надо сказать, что гнев его, если только это не была имитация, угас столь же быстро, как и вспыхнул. Сейчас на меня снова взирал лениво-равнодушный дедушка, уже ничем не напоминавший дикого зверя.
— Какие еще министры? — в искреннем удивлении шевельнул он бровями. — Ваш Щелоков, это понятно, а второй-то кто?
— Это я Руденко имел в виду, Григорий Трофимович! — поправился я, непроизвольно вытирая ладонью со лба испарину от недавней робости. — Генерального прокурора. Они же в одном статусе с нашим министром, если я не ошибаюсь?
