Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
— Ты не радуйся! Сразу — нет. В дом я её к себе сейчас не возьму. У меня, Серёжа, если ты забыл, поздний срок. Я сама уже временами не знаю, чего мне через полчаса надо. Чаю, солёного или сладкого! Или, чтобы ты, Корнеев, немедленно исчез. А ты мне ко всему этому хочешь ещё и чужую, только что вытащенную из петли тётку подсунуть. Нет!
— Понимаю тебя, душа моя! — смиренно кивнул я, соглашаясь со здравыми рассуждениями не совсем здравой женщины. — Очень хорошо понимаю и полностью с тобой согласен!
— Хорошо, если и правда, понимаешь! Потому что дальше будет «но». А с этим у тебя, как я заметила, всегда самые большие трудности.
— Слушаю тебя внимательно, солнце моё! — подобрался я, понимая, что пошла конкретика.
— Посмотреть на неё я могу. Потом. Когда ты её устроишь, она посидит хотя бы несколько дней в тишине и успокоится. Перестанет шарахаться от шагов за дверью. В общем, когда она в себя придёт. И перестанет быть человеком, который вот-вот снова полезет крюк на потолке искать! Повидала я самоубийц немало! В том числе и несостоявшихся. Остынет, вот тогда я на неё и посмотрю. Сама. Без тебя, Серёжа! Без твоих подсказок. И без твоей любимой манеры заранее объяснять мне, что и как я должна почувствовать.
— Справедливо, душа моя! — покорно согласился я со всеми высказанными условиями. — Как скажешь, так оно и будет! Ты же у нас главная в семье! — стараясь не допустить ни одной несерьёзной тени на физиономии, уставился я на Эльвиру глазами матёрого подкаблучника.
— Мерзавец ты, Корнеев! Мерзавец и клоун! — без каких-то мало-мальских эмоций, устало сообщила мне мадам Клюйко. — И вот, что еще, Серёжа! Запомни, если вдруг окажется, что ты мне соврал хоть в чём-то важном, если у неё, например, начнутся истерики, запои, внезапные потусторонние откровения, я сама тебя удавлю! Если из неё полезет ещё какая-нибудь бабья чертовщина, я тебя за это потом так возненавижу, что ты, Корнеев, даже соскучишься по моему теперешнему характеру! Потому что здесь уже будет на кону не только твоя блудливая молодость и даже не мои глупые чувства к тебе! Здесь на кону будет мой ребёнок!
— Не соврал я тебе, Эля! — по-настоящему и, кажется, на этот раз правильно, то есть справа налево, перекрестился я, — Не тот это случай! Я же не совсем конченый мудак, чтобы такими вещами шутить!
— Снова ты себе льстишь, Серёжа! — насмешливо, но по-доброму улыбнулась мне Эльвира Юрьевна, — Чудак ты, на самом деле, еще тот! Редкостный, можно сказать, чудак! Впрочем, был бы ты другим, я, быть может, тебя и не приветила бы…
Она усмехнулась одним краем рта.
— И еще, Серёжа, ты всегда слишком в себе уверен. Слишком! — неодобрительно покачала она головой.
— А ты разве любишь неуверенных? — усомнился я в искренности её упрёка.
— Нет, неуверенных я не люблю! — честно ответила Эльвира. — Но такие уверенные, как ты, Серёжа, слишком дорого обходятся. И не только женщинам!
Мы помолчали. Я допил чай. Она снова положила ладонь на живот и прикрыла глаза.
— Опять шевелится? — чтобы сделать приятное подруге поинтересовался я.
— Да. Он часто брыкается! Особенно тогда, когда я злюсь. И особенно, если злюсь на тебя. Похоже, он уже понимает, кто у него отец… — с непонятным прищуром всмотрелась мне в лицо Эльвира.
— Это очень хорошо, душа моя! — ответил я ей бодрым, но простодушным взглядом, — Значит, не пропадёт! Мы, Корнеевы, завсегда о своей жизненной позиции заявить готовы!
— Вот это-то меня и тревожит, Серёжа! — вздохнула будущая мать.
Я осторожно потянул её к себе. Эльвира без сопротивления снова опустилась ко мне на колени. И, положив голову мне на плечо, сказала уже совсем тихо:
— А ты и в самом деле сегодня устал! — Эльвира погладила меня по голове.
— Да. — расслабленно ответил я.
— И день у тебя был скверный.
— Да.
— И еще мне кажется, что приехал ты ко мне не столько из-за этой несчастной тётки и не за утешением даже. А, чтобы убедиться, что ещё не совсем сошёл с ума. Так?
— Не знаю… — равнодушно пожал я плечами. — Возможно. А, что устал, это да, это ты точно подметила.
— Не возможно, а так и есть! — безапелляционно поправила меня подруга, считающая себя гуру в психологии попаданцев. — Ты меня вечно используешь как медицинский прибор. Чтобы душой уравновеситься и умом не свихнуться!
— А ты против?
— Не знаю. — Клюйко задумавшись, пожала неуверенно плечами, — Нет, наверное, не против! Да и поздно уже быть против…
Она чуть поёрзала у меня на коленях, устраиваясь удобнее, и я машинально огладил ладонью её бока и тяжёлый, туго натянутый на животе халат. Эльвира не отстранилась. Только тихо выдохнула.
— Ты, Серёжа, руки свои слишком-то не распускай! — окоротила она мои поползновения. — Сейчас я тебя из милости потерплю ещё минут пять. А потом, когда чай допьёшь, отправлю спать. Потому что от тебя сегодня ни в постели, ни в разумном разговоре толка уже никакого не будет.
— Это ты с печалью говоришь, душа моя, или с облегчением?
